— Ты нас искал? — невинным тоном уточнила Багена.

— Тебя, — ткнул таар пальцем в Руану. — Возвращайся домой. Твой отец прибыл, — сообщил он и с неизъяснимым удовольствием добавил: — Он будет рад увидать тебя в этом наряде. Не терпится оценить гордость на его лице за свою целомудренную дочь.

— Ати с ним? — не стала отвечать на издёвку Руана.

— Естественно.

— Тогда пошли, — пригласила она тигрицу познакомиться с господином Таа-Лейгардом.

Ну, и на всякий случай подстраховать. Если тот распустит руки, она может позабыть, что он её отец.

— Ма́руш тебя не тронет, — насмешливо пообещал Викрат, цапнув её за локоть, и потащил тусовщицу прочь от места увеселения: — Он помнит, сколько тебе лет.

— Я извинюсь за тебя перед императором! — пообещала в спину тигрица.

Тоже не без ехидцы. Что тут скажешь? Два сапога пара!

Маруш Таа-Лейгард сидел в гостиной за столом и обедал. В компании младшей дочери и её будущего мужа. Появление старшенькой не выбило мужика из колеи и не испортило аппетит. Он внимательно оглядел её платье-перчатку и всех удивил:

— Хорошее платье. Терпеть не могу, когда заголяют грудь. Стыдно смотреть.

— Желаю здравствовать и процветать, — подошла к нему Руана, обняла отца за шею и поцеловала в висок, пробубнив: — Я соскучилась. И мне здесь не нравится.

Он похлопал её по нежному девичьему плечу, что передавило ему шею:

— Я тоже соскучился. Сядь.

Послушная дочь слезла с родителя и уселась по левую руку от него — напротив восседал начисто обалдевший Юбейн. Мальчишка покраснел и старался не пялиться на отменную женскую фигуру с обалденной грудью — у Ати с этим всё гораздо скромней.

А вот она во все глаза таращилась на сестру. С таким восторгом, что Руана поняла: моральное падение малышки не за горами. Придётся и ей соорудить нечто подобное. И вообще — пригляделась она к прекрасному личику сестрицы — в ней что-то изменилось.

В глазах появилась непривычная искра… внутренней раскованности что ли? Девочка не сидела, привычно потупившись, а держала нос пистолетом. А ещё она широко улыбалась, а не вздёргивала, стесняясь, уголки губ. Короче, во всём облике Ати сквозило чувство откуда-то свалившейся свободы и безграничного жизнелюбия.

— А где Катиалора? — спохватилась Руана.

Всё думала: чего не хватает? Мачехи! Некрасиво получилось: не заметь она дивных перемен в сестре, не вспомнила бы о её матери.

— Ушла повидаться с подругой, — поморщился отец, покосившись на падчерицу.