Дальше разговор закрутился вокруг «как доехали» и «как дела». Руана не понимала что с ней: вроде и не собиралась ломать комедию, и всё равно выламывалась перед отцом. Потупленные глазки, предписанные добропорядочным девицам манеры. Прямо воспитанница Смольного — как тех изображали в кино. И какой лично ей не стать никогда.

Тем не менее, из неё это пёрло, не зная берегов. А отец, казалось, не замечал кривляний дочери.

Наконец, обед подошёл к концу — хотя Руана не съела ни кусочка.

— Вы идите к себе, — задумчиво повелел дочерям господин Таа-Лейгард и попросил хозяина дома: — Викрат, мне нужно с тобой поговорить.

Этот прохиндей молчал, как рыба, явно тяготясь присутствием человека, дочь которого он таки не уберёг. В том смысле, в каком это подразумевалось: её девственность. На которую — положа руку на сердце — ему плевать. У бедняги своих матримониальных проблем выше крыши.

Впрочем, Руана подозревала, что Викрат тоже додумался до идеи, что нужно дождаться огласки выкрутасов таарии. Тогда их брак с яранией уйдёт на второй план — если вообще будет кому-то интересен. Вот и затаился.

Поднявшись на второй этаж, Руана намеревалась затащить к себе Ати. Выпытать причину осчастлививших ту перемен. Однако на пороге её светёлки сестёр перехватила кормилица. С ворохом платьев, делавших её похожей на стог сена.

— Ати, пойдём-ка в твою спальню, — вторглась Урпаха в планы девиц непререкаемо командным тоном. — Хочу дать тебе кое-что примерить, — моментально пресекла опытная старуха возможные пререкания. — А ты, — одарила она любимицу неповторимо убийственным взглядом Медузы Горгоны. — Пойди-ка да приберись там… у себя.

— Не надо прибираться, — рискнула-таки пискнуть Ати, жалобно взглянув на сестру.

Которая стояла с дурацким видом чем-то озарённого человека — рот до ушей, хоть завязочки пришей.

— А ну, марш к себе! — подпихнула кормилица мелкую капризницу по направлению к её двери. — Будет она мне тут ещё!

Дальнейшее потеряло для Руаны всякую информационную ценность. Она приоткрыла свою дверь и юркнула в щель, тотчас её ликвидировав. Чтобы Ати не успела заметить то, чего ей показывать не следует. Хотя оно бесстыже выставило себя на обозрение. И смотрело на хозяйку спальни ироничным взглядом всё понимающего человека, которому дела нет до её сестринских переживаний.

— Ты сбрендил! — шёпотом проорала Руана.

Задвинула щеколду и с разбега атаковала мерзавца, едва не растоптавшего её репутацию в глазах семьи.

Радо-Яр поймал далеко не лёгкое девичье тело и повалил на себя. Запечатал не до конца высказавшийся рот поцелуем. Припечатал её к груди пудовыми лапами: не вздохнуть, не пнуть паразита. А закончил поцелуй виртуозным переворотом на сто восемьдесят.