— Пойдём ко мне, — подошла к ней Руана, обняла за плечи и буквально силой подняла из кресла.

— Зачем? — покосившись на мужа, спросила Катиалора.

— Выпьем, — подавив желание орать во весь голос, объявила таария. — За здоровье нашей малышки. Потому что ничего дурного с ней случиться не может. Ни-ког-да.

Она посмотрела на отца. Тот пялился в пустоту горящим взглядом человека, способного разрушить весь мир. И останавливать дочь не стал.

Бутылочку красного ей презентовал Викрат. Завалившись в спальню, Руана первым делом полезла в один из сундуков, где прятала заначку.

— На столе, — недовольно проскрипела кормилица.

Она сидела в своём кресле и тоже пялилась в окно — мёдом им там намазано, что ли? Однако своих аристократок Урпаха явно ждала. На столе помимо бутылки стояли три серебряных бокала и корзина с фруктами.

— Мамушка, не волнуйся, — начала Руана, прикидывая, какие слова подобрать для утешения.

— А мне-то чего волноваться? — саркастически осведомилась кормилица, даже не взглянув на утешительницу. — Не я дитё угробила.

— Перестань, — устало поморщилась Катиалора, опускаясь во второе кресло. — Никто её не гробил. Сама свою судьбу выбрала.

— Погодите, — почувствовала Руана настоятельное желание отогнать наваждение. — Вы что, знаете, где Ати?

— Откуда? — почти зло каркнула вредная старуха.

— Нам известно, что она сбежала, — пояснила мачеха.

И посмотрела на падчерицу с каким-то дичайшим непереносимым внутренним напряжением.

— Отец знает? — сглотнув, сипло прошептала Руана, покосившись на дверь.

— Нет, — медленно покачала головой мачеха. — Мы решили не говорить.

— А вы-то откуда узнали?

— Она оставила мне записку.

И её глаза невольно уставились на окно. Куда Урпаха продолжала таращиться с каким-то нарочитым упорством.

— Катиалора, я к этому непричастна, — стало совсем уж неуютно Руане рядом с этими женщинами.