— Вставай, задрыга! — перетянула её скрученной тряпкой кормилица.

Не будь сверху покрывала, остался бы шикарный синяк.

— Зачем? — изумилась Руана, пытаясь понять, какого чёрта её разбудили.

— Буду приводить тебя в надлежащий вид, — строго уведомила кормилица, вновь оттянув воспитанницу поперёк спины.

— Зачем? — нырнув под покрывало с головой, прогундосила Руана. — Ати же нет. Церемонии благословения не будет. Я могу дрыхнуть, сколько угодно. Имею право!

— Ати нет, — сурово подтвердила Урпаха, срывая с неё защитный покров. — Но ритуал никуда не денется. Женищок-то на него явится. А ну, как начнёт требовать невесту обратно? Землица-то за ней обещана ого-го какая. Целое поместье.

Руана села. Руана прозрела. Руана всей душой возмутилась: этот поганец бы ещё права качал!

— А рожа не треснет? — машинально пробормотала она.

— Рожа-то? — чуть отмякнув, хмыкнула критически настроенная старуха. — У этого не треснет. И у папаши его не треснет. Зря он, что ли, сынку такую выгодную невесту сосватал? Много ли на свете девиц, за которыми целые поместья отваливают?

— Отвалили бы, — сползая с кровати, поправила её Руана. — Сложись всё иначе. Я была готова отказаться от своих прав только ради Ати. Не ради этого щенка. Так что поместье по закону моё. Таа-Дайберы обойдутся.

— А кто им о том заявит? — издевательски осведомилась кормилица, помогая стаскивать ночную рубаху. — Твой отец нынче кругом виноват. Это его дочь сбежала. Император его накажет, и слова против не скажешь.

— Император? — задумчиво пробубнила под нос Руана.

Получилось зловеще. Не нарочно, но уж, как вышло.

— Ты чего задумала? — тотчас насторожилась Урпаха.

— Потом узнаешь, — отмахнулась она. — Давай мыться. А то и вправду опоздаем.

— А ну, говори! — топнула ногой кормилица, ища взглядом что потяжелей.

— Потом! — набычилась Руана, уперев руки в боки.

— Упрямица, — покачала головой мудрая старух, знавшая, когда лучше не спорить.

Мылась она тщательно: будто собиралась на приём к врачу, где её разденут и станут мять в разных местах. И где благоухать «нечистотами» как-то стыдно.

Затем Руана уселась за стол и подставила кормилице голову. До чего уж терпеть не могла, когда её волосы туго скручивают и заворачивают во всякие кренделя, но сидела, не пикнув.