Зато мачеха заверяла, что, мол, для Ати она стала настоящей сестрой. И любящей, и заботливой. За что Катиалора безмерно благодарна. Ведь, случись ей помереть, у малышки всегда будет опора и защита.

— Тебе совсем не жаль, что у них с Юбейном ничего не вышло? — не сразу, но всё-таки осмелилась выспрашивать Руана. — Мне перед отъездом из дома показалось, будто у них всё замечательно.

— Начиналось, — отдала паршивцу должное никому не верившая мать. — Он был обходителен и красноречив. Я рада, что Ати не успела в него влюбиться. Потому что вскоре я обнаружила его на собственной служанке. Как ты понимаешь, в пикантный момент.

— Выгнала?

— Служанку?

— Ну, да.

— За что? — укоризненно покачала головой подлинная, в отличие от некоторых, аристократка. — Девчонка совсем. С ней он тоже был обходителен и красноречив. И бедная дурочка влюбилась в прекрасного доброго господина. Такое случалось, случается и будет случаться. А ты когда выйдешь замуж? — внезапно спросила она.

И, в общем-то, первой реакцией Руаны было отшутиться. Мол, женилка у неё пока не выросла — и всё в таком же духе. Но раскочегаренная ими атмосфера доверительности сделала своё дело. И неожиданно для себя Руана призналась:

— Знаешь, я боюсь.

— Терять свободу? — понимающе кивнула Катиалора.

— Не только, — пробормотала она, решая, в чём стоит довериться, а о чём лучше умолчать.

— Тебя пугают некоторые… традиции яранов?

Этим вопросом мачеха её, будто кувалдой по башке жахнула.

— Ты знаешь? — насупилась предательница своего рода-племени.

— Я знаю, — строго подтвердила Катиалора и добила: — Но это не имеет значения. Хуже, что о твоём возлюбленном знает отец.

— Приплыли, — опешив, ляпнула Руана.

— Видимо, да, — согласилась мачеха, голос которой вновь потеплел.

— Думаешь, он злится?

— Он в ярости, — весьма серьёзно предупредила мачеха. — Поэтому и стал тебя избегать. Я уговорила его не ссориться с тобой, пока всё не прояснится. Вдруг это злые сплетни?

— Да уж! — саркастически проквакала зловредная старуха.