— Помру.

— Вставай! Будет она мне ещё упираться!

Руана встала и отошла от стола, чтобы поместиться в небольшом зеркале по максимуму. Поместилась, пригляделась, поняла, что толком ни черта не видать, и плюнула: и так сойдёт!

— Ну как? — спросила она у кормилицы.

Та отошла, как можно, дальше и критически оглядела воспитанницу с ног до головы. Вздохнула и вынесла вердикт:

— Позорище, — после чего с присущей ей логикой уточнила: — Но ты хороша!

С чем Руана и покинула спальню, начав свой путь на Голгофу.

Облегающее платье заканчивалось небольшим шуршащим по полу шлейфом. За который развернулась натуральная борьба не на жизнь, а на смерть. Волочить супер дорогую ткань по земле Урпахе виделось страшным кощунством. Но рачительная старуха уступила.

А зря. Потому что теперь Руана была занята единственной проблемой: как бы не свалиться с лестницы и не расквасить физиономию из-за проклятого шлейфа. Который сползал за ней по ступеням и норовил попасть под ноги. Лишь выйдя на площадь, она выдохнула с облегчением: жёсткий парчовый хвост следовал за платьем чинно, не комкаясь и не мешая.

На пороге знакомого зала для приёмов Руану поймал Викрат. Вид у него был не оскорблённый — чего она страшно боялась — а неуместно деловой.

— Сердишься? — с трудом глядя ему прямо в глаза, осторожно поинтересовалась непричастная участница событий.

— На что? — опять-таки деловито уточнил Таа-Дайбер.

— Из-за Ати.

— А ты тут причём? — удивился он, подпихивая таарию к распахнутым парадным дверям. — Давай, не тяни.

— Раз не сердишься, — приободрилась Руана, — помоги прошмыгнуть как-нибудь незаметно.

— В таком платье? — иронично осведомился Викрат, демонстративно оглядев новое произведение её извращённой фантазии. — Топай прямо по проходу. Император лично ожидает оборзевшую таарию. Уже спрашивал, где тебя носит.

— Меня что, казнить собираются? — не веря в такой результат, всё-таки невольно поёжилась она.

— Иди уже, — перестал деликатничать этот подлец, резко втолкнув её в двери.

Влетев в зал, Руана на миг остановилась, расправляя плечи. И отшвырнув ногой скомкавшийся у ног шлейф. Дальше она поплыла с высоко поднятой головой. Хотя взглядов на себя насобирала! Как липкая лента в сенокосный для мух месяц.

Вокруг, естественно, и шипели, и юродствовали, и прочее всякое. Ещё бы! Кто мог столкнуть приличную девочку с пути истинного? Конечно, её старшая сестра хабалка. Казнить, закопать, откопать и выдрать.