Нынешний приём — с первого взгляда поняла виновница всех бед — здорово отличался от предыдущего. Тогда зал был забит исключительно таарами. Лишь в зоне «заседания» монархов имелась относительная концентрация яранов. Теперь же северян значительно поприбавилось. Возможно, явились все, кто сейчас отдыхал в цитадели от ратных дел.

И едва Руана миновала первую пару колонн, к ней тотчас присоединились две тигрицы. Багена с Налата-Яри пристроились по бокам, отчего публика рефлекторно принялась расширять проход. Передние теснили недовольно ворчавших задних. Но открыто возбухать никто не решался. Поскольку тигрицы были в полном боевом снаряжении.

Как и Лура, чуть позже присоединившаяся к эскорту сзади, и ещё парочка незнакомых яраний.

— Вы не перегибаете? — на всякий случай поинтересовалась у подруги Руана.

Хотя в принципе такой поворот дел её вполне устраивал. Лишь одно исподволь царапало психику: во благо ей такая помощь, или наоборот? Чем она заслужила или — хуже того — чем придётся расплачиваться? Судя по тому, как многозначительно тигрицы держали в руках весьма опасные железки, они вполне способны пустить их в дело.

И что? Устроят резню? Прямо тут? Да, за такой произвол бедной таарии вовек не расплатиться. Разве что сразу башку оттяпают. У императора там, впереди по курсу рожа надута до предела. Мрачен, аки пресловутый демон, который у аборигенов что-то вроде Сатаны: никто не видал, но все трепещут и поминают в проклятьях.

А вот императрица вроде ничего — внимательно изучала Руана лица-маски венценосной четы. Бесстрастна и только. Хотя именно из-за её братца нынче такой тарарам. Это он украл невесту практически из-под венца. Мстира будет его защищать даже с применением оружия — к бабке не ходи. И все остальные пять братьев, что обступили трон сестры каменными статуями беспредела и милитаризма.

Их знаменитый папаша стоял поодаль, о чём-то перешёптываясь… Кто бы мог подумать? С самим верховным советником Таа-Дайбером. Какая прелесть! Прямо-таки закадычные дружки, что обсуждают вчерашнюю сауну с девочками. Спокойны, как собственные портреты. Хотя Юбейн за спиной отца красен, как варёный рак.

И такой же варёный. Сутулится и пялится в пол. Ибо за жертву его никто здесь не держит. Он просрал невесту — пентюх малахольный. Такой же виновник, как более резвый и решительный похититель. Но правда — насколько это понимала Руана — юридически на его стороне.

Вообще странно — зрело в ней недопонимание — что она каким-то образом попала в центр разразившегося скандала с похищением. Случки не устраивала, вещички молодым в дорогу не собирала. Её первую со всех соторон надули и обесчестили. Но шипят и чуть ли не плюются таары именно в неё. Впрочем, далеко не все. Тут она безбожно передёргивает.