Романова спрыгнула на землю, и они с Наиром тоже отправились к дому. Эл поймал хозяйку за локоть у самых ворот.

– Вириян, постой! Может, лучше нам не входить? Что люди скажут? Меня тут некоторые знают... Станут снова болтать о тебе всякий вздор.

– Моя репутация – это моя забота, Эл. Иди в дом!

– …

– И никаких возражений!

***

Настя с головой окунулась в воду, вынырнула, отфыркиваясь, откинула с лица мокрые пряди и счастливо вздохнула полной грудью.

Горячая ванна – разве существует на свете более гениальное изобретение человечества!

Деревянное корытце, в котором она плескалась, именовать ванной, было всё равно, что обозвать осла арабским скакуном. Но всё-таки здесь, в гостях у Вириян, Насте впервые представилась уникальная возможность вполне цивилизованного омовения.

И никакое джакузи не оценила бы она дома так, как оценила большую деревянную бочку, которую, если она правильно помнила, в старину называли лоханью.

Ванна Вириян располагалась в чистой светлой бане. Здесь же помещалась жарко натопленная каменка и бочки с горячей и холодной водой.

На полке – сосуды и склянки с такими приятными женскому естеству веществами: душистое жидкое мыло, масло для тела, отдушка для волос и прочие косметические составы.

Последнее время Настя жила подобно кочевнице, снося наравне с друзьями скитания по пыльным дорогам под палящим солнцем и моросящим дождём. Обитала в лесу, спала на земле и давно позабыла, что значит холить и лелеять своё тело и наводить красоту. Её попутчики, возможно, этого и не замечали, привыкшие к её облику этакой пацанки.

Но сегодня женская суть взяла верх над Настиной душой. И она плескалась в чистой ароматной воде, старательно взбивала на голове пушистую шапку мыльной пены, тёрла пятки, мазала кремом огрубевшие ручки. А, покончив с этими процедурами, надела простенькое молочно-кремовое платьице, одолженное Вириян, и, возвращаясь в дом, наконец-то вновь ощущала себя вполне привлекательной и женственной особой.

Правда, тут же в голову Анастасии пришла неприятная мысль, на некоторое время сильно подпортившая ей настроение.

Она только теперь осознала, что едет к миледи Лиэлид не только по делу, но ещё и на бал. И на балу, как-никак, надо выглядеть соответственно. А ведь сегодня поутру Настя извела на Граю своё единственное платье. Теперь у неё остались только её поношенные джинсы.