Она просто дар речи потеряла при виде этого платья – шитое золотом, оно горело в лучах бьющего в окно солнца, словно перья сказочной жар-птицы.

Нашлась в этом идеальном доме идеальной хозяйки и идеальная кухня с широким столом, где отыскалось бы место любому. И как по мановению волшебной палочки на этом столе, покрытом кружевной, как узор инея на стёклах, скатертью тотчас появились различные яства.

Отведав эти блюда, Настя поняла, что способность создавать великолепные платья не единственный талант, дарованный эрре Вириян.

Настя смотрела на хозяйку дома всё с большим восхищением, с грустью думая, что она, наверное, никогда не сможет стать такой же.

И всё-таки чего-то не хватало в этом удивительном, созданном для счастья доме…

Анастасия долго не могла понять чего. Она смотрела по сторонам, улыбаясь неожиданно обретённому умиротворению, а потом её осенило!

Этот дом был полной чашей – полной чашей нерастраченного тепла и любви, но ему было некому отдавать свои сокровища.

Эта уютная кухня была просто создана для того, чтобы по вечерам за столом собиралась многочисленная дружная семья. И все бы рассказывали, что узнали за прошедший день, улыбались и добродушно спорили, и дети (не меньше дюжины) беспечно баловались, а взрослые бранили бы их беззлобно, почти ласково, призывая к порядку.

А по утрам этот дом просыпался бы вместе с его обитателями, и ярко трещал бы огонь в очаге. И собака у ворот приветственно лаяла, завидев хозяина. И старушка на крылечке вязала носочки внукам. А Вириян готовила свои кулинарные изыски, поджидая разбежавшихся по делам домочадцев…

И этой семейной идиллии не было бы конца. Так и должно было быть, но…

Настя хорошо запомнила грустную сказочку, рассказанную Эливертом в «Свином окороке». Никогда не переступит Давмир порог этого дома, упокоилась навсегда его мать-старушка. Никогда не очнётся уже этот благословенный дом от сковавшего его ледяного панциря скорби.

Такой прекрасный, такой уютный, но такой неживой, словно ослепший, онемевший, глухой – дом, в котором живёт пустота.

Но сегодня он стал другим. Незваные гости явились сюда яркой толпой: Эливерт – разноцветная мозаика чувств, жестов, слов, тёплый лучик солнца по имени Граю, светлый, как сияние дня, Наир из Лэрианора и Анастасия – горящее пламя рыжих кудрей. Они явились и пробудили ото сна утопавший в тумане забвения дом Вириян, наполнив его светом, движением, звуками, улыбками… Наполнив его жизнью!

Наверное, потому и не любила Вириян приездов Эливерта, что он приносил жизнь в её башню одиночества, а её разбитое горем сердце жаждало лишь тишины и забвения, и любая радость казалась ей насмешкой над вдовьим трауром. Она стыдилась собственного желания хоть на миг вернуться в прошлое, где было место счастью. И уж тем более, она не допускала даже мысли о том, что имеет право на счастья в будущем.