– Пусть счастье не оставит ваш дом, эрра Вириян! – добавил Наир. – Рад был стать вашим гостем.

– А вам удачи! Берегите себя! – печально улыбнулась хозяйка.

– Пока, Граю, – Настя подмигнула девочке.

– До свидания, – едва сдерживая плач, сказала та, с тоской глядя на уезжавших.

Эл уже поставил ногу в стремя, когда она, захныкав, опустила руку Вириян и побежала к нему.

– Дядь Эливерт, не уезжай!

Ворон обернулся, подхватил её на руки, крепко обнял.

– Ну что ты, пигалица! Ну что ты! Ты же знаешь – так надо…

– Эливерт, я тебя больше не увижу? Никогда-приникогда? Не бросай меня! Я плакать не буду, дядь Эливерт! – Вопреки её словам крупные жемчужины слёз так и катились градом. – И буду тебя слушаться. Я обещаю. Ты… вернёшься? Ты ведь вернёшься?

Эливерт обескуражено поглядел на Наира и Романову – ну, не знал он, как успокаивают плачущих детей, не знал! Да и откуда знать-то?

Потом перевёл беспомощный взгляд на Вириян и ответил, смущаясь, с трудом подбирая слова, и всё же честно, без сюсюканий, совсем по-взрослому:

– Не знаю, Граю. Если эрра Вириян позволит… Она не любит моих визитов.

– Неправда! Она любит! Она позволит! Позволит! – девочка обернулась к хозяйке дома. – Правда, ведь можно ему?

Вириян кивнула.

– Видишь – она разрешила! Она такая добрая… Ты приезжай!

Эливерт серьёзно посмотрел на Граю.

– Знаешь, цыплёнок, я тебе врать не стану. Ведь ты очень умная девочка, и взрослая, и всё понимаешь… Мы теперь уедем. Далеко. На самую границу Кирлии. А может, и дальше, на Север, в сам Герсвальд. И я не знаю, сколько времени… Потому ты не жди меня скоро!

– Я могу долго ждать, – заверила Граю.

– Вот что, Граю, если я вернусь… – Эливерт заметил, как испуганно расширились глаза девочки, и спешно поправился, – когда я вернусь, я обязательно приеду.

– Обещаешь? – робко спросила та.