– А что? Разве я не мечта любой женщины? – нагло улыбнулся Эл. – Мой сладкий сахар, ты же сама знаешь, лучше меня вовек не сыскать!
– А уж скромнее тебя... Хоть всю Долину Ветров обойди три раза! – рассмеялся лэгиарн.
– Отстань, репей колючий! – отмахнулась Настя. – Надоел – сил нет.
– Дэини, я серьёзно, – в тоне Эливерта что-то изменилось почти неуловимо, он не отступил от привычного ехидства, но шутки оставил в стороне. – Если уж сравнивать меня и Кайла, даже я предстану лучшей партией. Я – проходимец. Но я в этом сознаюсь и не строю из себя благородного рыцаря.
– А он, стало быть, строит? – не унималась Романова.
– Не о том речь… Как объяснить-то тебе? Нет, он не играет чужих ролей. Кайлу и приукрашивать себя не нужно. Женщины любят таких! Загадочных, молчаливых, с невысказанной тоской в глазах… Ведь так, Дэини? Я прав? Вам всегда чудится, что в глубине этих глаз покоится какая-то горькая тайна. И её так хочется разгадать! И каждой мнится, что только она способна сделать это: развеять туманные призраки воспоминаний, разогнать ночные кошмары, выбелить угрызения совести и обрести раз и навсегда своего рыцаря, исцелённого с помощью любви от одиночества. Но за каменной стеной вместо блаженства вы находите лишь ещё одну неприступную стену. Изгои вовсе не жаждут, чтобы их спасали, стучались им в душу. Но сердце же ёкает в женской груди при встрече с загадочным незнакомцем, за которым тенью следует тайна. О, скольких уже сгубило любопытство, и скольких ещё погубит! Загадки – они влекут их, как пламя манит мотыльков. Но страдают от этого только сумасбродные бабочки. Стоит ли бросаться в огонь, если он всё равно не может согреть? Это холодное пламя, Дэини, – тихо прошептал Эливерт, наклоняясь ближе к Насте. – Держись от него подальше! На нём лежит проклятие…
– Ой, всё, мне уже страшно до ужаса! – хмыкнула, отстраняясь Романова. – Так, значит, этот Кайл – просто чудовище во плоти, так?
– Да не слушай его, Дэини! – вмешался Наир. – Эл, зря жуть нагнал. Милорд Кайл достоин уважения и восхищения.
– Да, с этим не поспоришь, – согласился Эливерт. – О нём даже баллады слагают:
Настя удивлённо приподняла брови, а Эл покривился, словно клопа съел случайно, но тотчас продолжил.