– С каких это пор тебя заботит мнение миледи Лиэлид? – ухмыльнулся Северянин.

– Мне-то наплевать! Но вы, кажется, пока играете по её правилам. К тому же я не хочу навлечь её гнев на нашу Дэини. В конце концов, Рыжая – наша подруга, и мы обещали оберегать её.

– Значит, её зовут Дэини, и она приехала на праздник Девятизвездья с вами? – уточнил Кайл, наконец-то получив хоть какие-то обрывки сведений.

– Дэини – наша гостья в Лэрианоре, а прибыла в Жемчужные Сады она также по особому приглашению Светозарной, – пояснил Наир.

Внимательные синие глаза заинтересованно обратились в сторону лэгиарна, но, не дождавшись продолжения, снова скрестились с ледяной серой сталью взгляда Эливерта.

– Пророчество… – шепнул разбойник и кивнул утвердительно, прочитав немой вопрос в глазах полукровки.

– Она – Дитя Чужого Солнца, Избранница Небес! Символ нашей победы! Она… – торопливо заговорил лэриан.

– Уж об этом точно лучше молчать! – прошипел Эливерт, заметив, что музыка смолкла, и их разговор могут без труда услышать стоящие рядом.

Кайл безмолвно кивнул, вновь с неподдельным интересом стараясь рассмотреть рыжую незнакомку.

Но как раз тут хоровод распался, и толпа смешалась, воспрепятствовав ему в этом.

***

Когда танец закончился, Настя даже растерялась на миг. Волшебство этой ночи закружило её где-то в вихре грёз и детской веры в чудеса, и реальность казалась ненормальной, неестественной.

Наконец, она заметила Эливерта средь пёстрой толпы гостей. Он смотрел прямо на неё и улыбался насмешливо, как всегда. Тёмно-бордовый бархат его рубахи издали переливался, словно мех.

Настя направилась прямо к нему. Наира она пока не видела, лишь на один короткий миг меж толпы мелькнула его спина и золото волос.

Дыхание Романовой всё ещё было неровным, глаза наверняка сияли искренним восторгом, ведь она буквально светилась от переполнявшего её счастья.

– О, Эл! Как здорово! – воскликнула Дэини с простосердечностью ребёнка.

Схватила под локоть протянутую к ней руку атамана, пригубила поданный им бокал.

– Ты была самой прекрасной, дорогая! Мы все любовались тобой, солнце моё. Кстати, позволь я представлю тебя?

Настя обернулась, всё ещё околдованная лёгкостью и весельем танца, и несказанные слова застыли у неё на губах, когда она натолкнулась на синий лёд его глаз…

О, эти глаза! Настолько яркие, что даже не с чем сравнить их!