– Мама, а нам нельзя остаться? Я слышал, они не хотят, чтобы я приходил с тобой. Они меня не любят.

– Это потому, что они тебя не знают! – искренне заверила Анладэль. – Как же они могут любить тебя, они ведь тебя никогда не видели. Вот встретитесь, и тебя все будут обожать. Разве тебя можно не любить, маленький мой? Ты же самый красивый, умный и добрый мальчик на свете! И самый храбрый! Нам придётся ночью уходить из замка. Знаешь, что я придумала? Я украду верёвку в кладовой. А когда все уснут, мы поднимемся на стену. И я тебя спущу вниз на ней, а потом и сама. Ты же не испугаешься? Ты никогда не страшился высоты…

– Нет, я буду смелым, – искренне заверил мальчик. – Я ничего не побоюсь, только бы ты больше не плакала!

Побег превращался в увлекательное приключение, и он весь оживился, готовый принять эту игру.

– Я обещаю, что забуду слёзы, как только мы окажемся далеко отсюда. Я очень хочу вернуться к своей семье. Я скучаю по ним.

– А давай не будем убегать! Мы попросим отца, когда он вернётся. И он нас отпустит к тебе домой.

– Нет, мой славный, милорд Форсальд знает, что мне здесь плохо. Но если я уйду, ему будет грустно. Он нас не отпустит. Он хочет, чтобы мы жили здесь. Нам надо быть очень осторожными. Дабы никто не прознал, что мы задумали. Иначе мы не сможем сбежать. Нас поймают, и я опять буду плакать.

– И нас повесят, да? Как дядю Роана прошлой зимой? Отец сказал, что он был плохой и украл в замке лошадь. За это его убили?

– Нет, моя радость, – лэмаяри прижала сына к себе, лаская его тёмные волосы. – Дядя Роан не был плохим. Он просто очень хотел домой, совсем как я. Он потому и взял лошадь, чтобы скорее добраться, чтобы его не смогли догнать. А его всё равно поймали. И повесили. Потому что твой отец не любит, когда его бросают. Он думает, всё тут только его, и злится на тех, кто не любит Солрунг.

– Мама, а если нас тоже поймают? Я не хочу, чтобы нас повесили! Дядя Роан был такой страшный, чёрный, когда его оставили там, во дворе. И он раскачивался на верёвке. Я каждый раз зажмуривал глаза, чтобы его не видеть, если надо было мимо пройти.

– Ну что ты! С нами так не поступят – ты же сын владетеля! И нас никто не поймает. Мы же не станем красть лошадь. Мы с тобой уплывём на красивой ладье. Прямо по морю. А у Форсальда ведь нет такой. Он не сможет нас догнать.

– На ладье? Настоящей? – просиял мальчуган. – Как на том гобелене в обеденном зале? Вот это да!

– Как на том гобелене, – улыбнулась Анладэль. – Верь мне, сердце моё! Очень скоро мы будем свободны. Только смотри, никому не говори, что мы задумали!