– Теперь я вспомнила, ты говорил о нём в Жемчужных Садах, – кивнула Настя. – О рыцаре, который любил книги больше оружия… О чудесной библиотеке, где ты коротал своё детство. Значит, ему всё-таки удалось стать для тебя настоящим отцом? Ты называл его именно так – мой отец!

– Он стал кем-то большим, миледи Дэини. Не просто моим опекуном, но другом, наставником, учителем, образцом для подражания, недостижимым идеалом. И вместе с тем самым родным человеком! Самым родным. Не сочти за гордыню, но сейчас я знаю себе цену! Я знаю, что заслуживаю уважения – меня называют другом такие благороднейшие люди, как Далард, Иридион, его величество… И всем этим я обязан ему, милорду Ратуру. Всё это только его заслуга. Он сумел воспитать мужчину из калеки и подранка. Если бы он не вмешался тогда в мою судьбу, я вырос бы чудовищем, извергом, ненавидящим весь мир. Бездушной тварью, не знающей сострадания. Я мечтал бы только о мести. Промышлял бы разбоем, как некоторые, не заботясь о том, сколько жизней загублю ради своей наживы.

– Интересно, кого это ты сейчас имеешь в виду? – усмехнулась Рыжая поверх кубка.

– О, нет, нет, нет! – засмеялся Северянин. – Прости! Я вовсе не хотел… Правда, прости! Нет. Я так о нём не думаю. Да, с Эливертом трудно… Его невозможно предсказать – и это безмерно раздражает. Он всегда поступает так, как хочет, не считаясь с другими. И, заметь, сам твердит без конца, что он вор, пройдоха, душегуб, и совести у него нет! – Кайл улыбнулся, привычно сомкнув тонкие губы. – Но я знаю, что он достоин уважения. У него есть принципы. Он живёт по каким-то своим волчьим законам, но порой мне кажется, что они правильнее людских. Что бы он там ни творил в своей жизни, каким бы ремеслом ни занимался, я уверен, что он никогда не обидит ребёнка, не ограбит старика, не отнимет последний фларен у вдовы или сироты. И прикроет спину, когда ты окажешься в опасности, даже если миг назад сам был готов вонзить в неё клинок!

Настя, как наяву сейчас представила, жуткий поединок с марой у лесного костра и драку в «Трёх лысых енотах»… Да, Кайл абсолютно прав. Эл за своих будет биться всегда, не жалея себя.

– Я говорил о совсем других… – продолжил Северянин, – о порождениях войны, потерявших человеческий облик. Насмотрелся я на таких в Герсвальде. Безжалостные скоты, что упиваются болью слабых, издеваются над теми, кто не может постоять за себя. О, им так нравится видеть унижение! И я их только пожалеть могу, даже не осуждаю. Знаю, откуда всё это берётся. Их тоже унижали, втаптывали в грязь. Теперь они платят миру той же монетой. Их избивали, они забивают до смерти. Они росли в нищете и голоде, теперь крадут всё, что видят, не зная меры. У них когда-то отняли их семьи, они безжалостно истребляют всех, до кого могут дотянуться. Я не могу их судить. Просто в их жизни не случилось милорда Ратура. Не встретилось того, кто сумел бы остановить вовремя, и всё исправить, прежде чем пути назад не будет. А мне повезло! У меня он был. Мой отец, мой милорд, мудрый, терпеливый, настоящий.