Юноша покосился на служанку в безмолвном недоумении, не в силах понять, что ей от него нужно. Он не мог отвести взгляда от шумного балагана, что завертелся вокруг новоиспечённых жениха и невесты.

Про него на несколько мгновений все позабыли, лишь милорд Ратур, обнимая свою дочь, бросил на него короткий взгляд и тотчас отвёл глаза.

И только Шэрми зачем-то трясла его за руки. Боль, как стрелой пробившая сердце, расползалась всё дальше и дальше, в плечо, в голову, и яркой жгучей вспышкой в левую ладонь.

– Отдай! Отпусти! Слышишь! – взмолилась шёпотом Шэрми.

И, взглянувши на свои руки, он только теперь понял, что всё это время сжимал острые осколки кувшина в своём кулаке, не замечая, как они впивались в плоть. Из истерзанной ладони ручьём лилась кровь, просачиваясь сквозь стиснутые пальцы, капала на пол, смешиваясь с пролитым вином.

Кайл с трудом разжал руку, отшвырнув окровавленные черепки.

– Ах, что же ты наделал, мальчик! – Шэрми поймала его руку, пытаясь зажать рану перепачканным полотенцем, поднялась в рост, потянув за собой полукровку.

– Что там случилось? – нахмурился Ратур, заметив неладное.

– Кайл! – окликнула его сияющая от счастья Кея. – А ты почему не обнимаешь меня?

– Порезался он! Об осколок, – мгновенно опомнившись, воскликнула Шэрми. – Вот ведь, что я устроила! Одни неприятности от меня. Простите, миледи! Всё я виновата! Мои поздравления, миледи! Дозвольте счастья пожелать!

– Спасибо, моя славная Шэрми! – светло улыбнулась Келэйя.

– Пойдём скорее, милый! – служанка подтолкнула полукровку к выходу. – Перевязать надо! Идём, идём!

– Что же ты даже не поздравишь нас? – хмыкнул Шеали, с вызовом глядя на юношу. – Разве ты не рад за свою сестру?

Шэрми беспокойно потянула Кайла за руку, а тот и не думал противиться, только окинул всех туманным взглядом, словно его сонным зельем опоили. Взор его задержался на «золотой стрекозе» Келэйе.

– Желаю счастья!

Он, спотыкаясь, последовал на кухню, ведомый Шэрми, послушно уселся на скамью и беспрекословно позволил промыть и забинтовать себе руку.

В голове никаких мыслей, в душе никаких чувств, только пугающая мёртвая пустота…

Шэрми стёрла со щеки скупые слёзы.

– Вот ведь как бывает, милый мой, вот как… – вздохнула она, погладила его по голове.