Тем, кто обычно пребывал здесь, на самом краю утёса, с восточной стороны замка, шторм досаждать не мог. Потому что здесь, на тихом погосте, под толщей земли и памятных камней, покоились прежние обитатели Эруарда.

Да и живые, пришедшие сюда в это утро, непогоду не замечали. В их душах бушевала куда более страшная буря.

На помосте у самой кромки обрыва возвышался погребальный костёр. Тело милорда Ратура уже уложили на него.

Талвар взялся провести похоронный обряд, как самый близкий соратник владетеля, его друг и правая рука.

Подле него стояла Келэйя, новая хозяйка Эруарда. Бледная, осунувшаяся. Она слегка покачивалась на ветру, но Шеали держал её за руку крепко, не давая упасть. Бескровное лицо, словно высеченное из камня, в потухших глазах больше нет слёз.

Бедная девочка старалась держаться прямо, и, наверное, мало кто из собравшихся здесь в этот ранний час – а собрался проводить милорда Ратура в последний путь без преувеличения весь замок, и даже некоторые крестьяне с дальних хуторов явились – понимал, каких сил ей стоило это отрешённое мужество.

Кайл понимал. Чувствовал её боль, как эхо своей собственной. Задыхался от невозможности помочь, утешить, разделить это горе на двоих. Хотя бы коснуться сейчас её руки, сжать тонкие замёрзшие пальчики, согреть в своих ладонях…

А потом обнять и позволить долго-долго плакать на своём плече, пока вместе с солёными слезами не выльется вся эта безмолвная горечь, безнадёжная, гибельная, превратившая в серую тень эту солнечную жизнерадостную юную девочку.

– Уходи! Тебе не место здесь, – голос прозвучал так чуждо и холодно, что Кайл даже не понял сначала, что он принадлежал его Кее.

Это были её первые слова, обращённые к полукровке с тех пор, как он вернулся домой с той проклятой охоты. Ни одного слова за три дня!

И каждый раз, сталкиваясь с ним взглядом, Келэйя отворачивалась или выходила прочь из комнаты.

А он так много хотел ей сказать! Нет, не оправдать себя. Ведь он дал слово отцу и не мог его нарушить.

Хоть, знай Ратур, чем обернётся это обещание, он никогда бы не просил Кайла о такой жертве!

Просто сейчас, когда весь их мир рухнул в одночасье, он как никогда хотел быть с Кеей рядом, быть одним единым целым. Но её первые слова отняли последнюю надежду на то, что всё ещё возможно спасти, раздавили её, как давят безжалостно копыта лошади хрупкий цветок, неосторожно выросший на дороге.

– Кея, я ведь… – тихо начал юноша.

– Как ты посмел явиться сюда? – голос ледянее беснующейся пурги.

Кайл хотел добавить что-то ещё, но из-за плеча Келэйи высунулась физиономия Шеали, тот даже не пытался скрыть глумливой ухмылки, и полукровка прикусил язык.