– Этак каждый из нас может сказать – кровь милорда Ратура на моих руках, ведь я рядом с ним не стоял и вместо него не погиб. Как случилось это? Скажи!

– Я не могу, – снова упрямо повторил Кайл. – Я поклялся, что буду молчать.

– Ох, мужчины! Клятвы, обещания, честь… – вздохнула Шэрми. – Я тебе так скажу: в Бездну всю эту благородную чушь, если из-за этого столько жизней рушится!

***

Краски заката догорали на горизонте: алые отблески кутались в косматых облаках, золотые искорки гасли в студёных серебряных волнах.

Сегодня картина угасающего солнца поражала. Кайл, пробираясь меж памятных камней, по узкой тропе, занесённой снегом, то и дело возвращался глазами к этому огненному зареву. Хоть и думал он теперь вовсе не о красе заката, а о том, что делать дальше со своей жизнью.

Полукровке казалось, что здесь, рядом с могилой отца, спрятавшись от всего мира в неживую тишину погоста, он сумеет, наконец, разобраться с выпавшей на его долю странной судьбой.

Пришла пора что-то менять. Невозможно и дальше тянуть время, ждать, что всё само собой образуется.

Отвлечённый тёмными мыслями и яркой игрой вечернего света, он заметил Келэйю слишком поздно. Она стояла на коленях, закутавшись в серый плащ, отороченный беличьим мехом, будто один из множества недвижимых светлых памятных камней, запорошённых снегом.

Полукровка застыл, собираясь повернуть обратно к замку, но Кея уже услышала скрип снега. Обернулась на его шаги.

Впервые за долгое время одна, без Шеали. Возможно, она тоже искала покоя истерзанной душе в безмолвной и всё понимающей тишине погоста.

Кайл не собирался нарушать этот покой, но от неожиданности слегка растерялся, замялся и, развернувшись, вдруг услышал, как в спину долетело:

– Постой! Не уходи, прошу!

Миледи Эруарда поднялась с колен, отряхнула прилипшие к подолу снежинки.

Не веря в происходящее, Кайл подошёл к могиле Ратура, всё ещё опасаясь, что сейчас она просто поспешит удалиться сама и оставит его здесь.

Но Кея не уходила…

Впервые с похорон она была так близко и смотрела ему в лицо. Омытые слезами янтарные глаза, отражая огни заката, горели расплавленным золотом.

– Так дальше нельзя… Согласен? Мы ведь не можем всю жизнь молчать… О, Небеса! Это невыносимо!

Слезы струились по её щекам полноводными весенними ручьями.

– Кея!