Он уже готов был снова развернуться и уйти, хоть сделать это было невыносимо тяжело. Проще сейчас взойти на этот помост и сгореть в погребальном огне заживо, чем уйти с похорон собственного отца.

– Девочка, да разве так можно?! – подскочившая к ним Шэрми жалостно всхлипнула и укоризненно покачала головой. – Не чужой же он ему! Светлые Небеса, как можно у погребального костра ссоры затевать?

– Если бы не он, этого погребального костра вообще бы не было!

Отворачиваясь, дабы уйти, Кайл подумал, что за всю свою жизнь он не слышал слов более жестоких, чем эти.

Но тут его удержал за плечо Талвар.

– Миледи, отец ваш завещал мне вам помогать, – тихо начал старый рыцарь, – и не только делом, но и советом, когда надо. Так вот первый мой совет – никогда не рубите сгоряча! Пожалеете, да поздно будет…

Кея вскинула подбородок, пристально глядя в тёмные мудрые глаза, наконец, кивнула слегка:

– Хорошо, пусть остаётся.

И снова отвернулась, прижимаясь плечом к мужу, и больше ни разу не взглянув в сторону Кайла.

Талвар встал у изголовья погребального помоста, поднял обе руки вверх, сжимая трепещущий на ветру факел.

– Сегодня мы пришли почтить память нашего владетеля, милорда Ратура ар Эрамира, хозяина Эруарда, земли, что была домом для него и для всех нас. Он любил этот суровый край, хранил и защищал его, не жалея себя. Он был не просто нашим господином, но другом, и наставником, и заступником. Храбрый воин, справедливый судья. Он никогда не бросал в беде своих людей, и нас учил тому же. Так и голову сложил, спасая других, а не себя. Он служил истине и чести, и никогда не позволял себе делать что-то противное его совести. И мы обязаны хранить его заветы. Жить по закону сердца, быть верными своему слову, не сеять вражду, но помогать друг другу, словно одна семья. Это будет лучшая дань уважения нашему милорду. Пусть за Гранью Мира он не ведает печали! Пусть знает, что те, кто остался здесь, помнят его и живут так, как он учил нас! Да пребудет дух его в благодати!

Талвар опустил факел, поджигая мгновенно занявшиеся дрова, обошёл помост.

– Да пребудет дух его в благодати! – тихо-тихо прошептала Келэйя, и вспыхнула ещё одна вязанка дров.

– Да пребудет дух его в благодати! – пересохшими губами произнёс Кайл, и Талвар запалил третью связку хвороста.

– Да пребудет дух его в благодати! – Шэрми молитвенно запрокинула лицо к небу и разрыдалась горько и отчаянно.

– Да пребудет дух его в благодати! – прокатилось над толпой, собравшейся на погосте.

И погребальный костёр, бешено взвился вверх, потянулся чёрным дымом к свинцовым тучам, раздуваемый неистовым ветром, гулявшим по побережью.