– Постой! А причём здесь я? – Северянин тряхнул тёмной головой. – Это ведь Эливерт! – Кайл посмотрел за плечо Романовой. – Пнул по рёбрам, она и… Так ведь?
Рыжая медленно обернулась.
Ворон стоят позади, привалившись плечом к столбу, подпиравшему крышу.
Вот чёрт! Интересно, и давно он здесь? Может быть, с самого начала разговора?
И как он умудряется так тихо подкрадываться, зараза! Не человек, а кот.
Настя посмотрела растерянно на разбойника, потом снова на полукровку.
На сердце вдруг стало холодно и тоскливо, как от долгих слёз. Неприятное чувство всё нарастало, расползалось внутри, как плесень.
Эл смотрел молча, долго, изучающе. И вдруг, неожиданно для себя самой, Анастасия виновато потупила взор.
Оказавшийся на перекрестии этих взглядов, Кайл всем телом ощутил застывшее в воздухе напряжение. И Настя снова каким-то внутренним чутьём уловила, как ему неловко и неприятно. Северянин, умевший
Цепенея от ужаса, Рыжая осознала, что Кайл начинает подозревать что-то, догадываться. От полукровки ничего невозможно скрыть. Его дар – заглядывать в души людям, ведь он сам говорил ей об этом в Орсевилоне…
Насте показалось, что сердце в груди остановилось.
Сейчас. Вот сейчас.
Стоит Эливерту произнести хоть слово, и Кайл всё поймёт, и тогда она навсегда потеряет своего рыцаря.
Эл опустил глаза, словно погасил пронзительно-льдистый огонь, прошёл мимо растерянно застывшей Насти, отвязал Ворона.
Всё также, не смотря в сторону Романовой и Северянина, вывел жеребца из-под навеса и крикнул нарочито громко, обращаясь к приёмышам Альды:
– Эй, мелюзга, кто хочет на настоящем рыцарском коне прокатиться?
– Я, я!
– И я, я, я, я!
Радостные вопли разлетелись по двору. До чего жизнерадостные дети – их ночью чуть не съели, а они знай скачут, играют, в догонялки бегают!