Эливерт продолжал бережно очищать царапины с какой-то отчуждённой деликатностью.

– Эл! – окликнула Настя, дождалась, пока он поднял на неё взгляд, и спросила тихо, но решительно: – Ты на меня злишься?

Пару секунд он буравил её прозрачным льдом своих глаз, затем спокойно вернулся к изувеченному колену.

– Если бы я на тебя злился, я бы сейчас твою ногу отрезал, а не лечил, – буднично заметил разбойник.

Рыжая прыснула в кулак.

– Что смешного? – удивился Ворон, глянул исподлобья. – Это не шутка вовсе.

Но Настя продолжала улыбаться, глядя на его серьёзное лицо.

– Ты такой забавный, когда ревнуешь!

Блеснувшая в ответ усмешка мгновенно осветила привычное живое лицо Эливерта, разбила вдребезги чужую каменную маску.

– Это мои слова, – негромко упрекнул Ворон.

– Я помню, – многозначительно заверила Рыжая. – Я их украла.

Наир подскочил с небольшой склянкой, где хранились остатки мази. Хотел помочь, но Ворон забрал лекарство и сам продолжил обрабатывать рану.

И Насте вдруг пришло в голову, что это не от недоверчивости – для вифрийца это просто возможность под благовидным предлогом побыть с ней рядом, и даже иметь возможность прикоснуться, снова ощутить её кожу кончиками пальцев. Наверняка так и есть!

Достаточно понаблюдать за тем, как он не спешил отнять свои руки, хоть мазь уже давно нанесена, и пора бинтовать. Настя заглянула в сумрачное лицо Эливерта, да он, похоже, просто задумался над чем-то. Ворон и сам уже очнулся, понял, что слишком долго возится.

– Давай бинты!

Наир растерянно поглядел по сторонам.

– Сейчас…

– Ушастик, ты голову в Заринке не оставил? – сердито бросил Эливерт ему вслед.

Настя видела, как лэгиарн снова полез в вещевые мешки. Кайл спросил у него что-то, торопливо подскочил, дабы помочь, извлёк из своей сумки аккуратно свёрнутую в ролик белую ленту.

Настя засветилась против воли. Невелика забота, но всё равно приятно.