Всадники Гарнизона Северного Предела умчались вдаль, только клубы пыли взметнулись над дорогой.

– Ох, чует сердце моё какой-то подвох! – грустно вздохнул Эливерт.

– Странные какие-то намёки… Он нас будто припугнул… – нахмурился Первый рыцарь. – Кайл, ты имена запомнил?

– Вроде бы, – кивнул полукровка. – Едем, покуда не забыл! Сотник, впрямь, чудной. Но я бы его послушал… Давайте сначала в «Приют у Солы», а потом уже делами займёмся.

***

Филофдор оказался городом на редкость шумным и суетным.

По обеим сторонам главной улицы бесконечной чередой тянулись торговые лавки, кабаки, трактиры, гостиницы, постоялые дворы, кузни и мастерские по ремонту эйлве и грузовых возов. Народ сновал по всем этим заведениям, но как-то бестолково, словно им больше нечем заняться.

Всюду шла торговля, да так бойко, что Насте сразу вспомнилась новогодняя ярмарка в Ялиоле. Один из кварталов крепости полностью был отведён под рынок, и жизнь там била ключом, как в муравейнике, но, к счастью, ехать через него не пришлось.

Романова только успевала изумлённо таращиться по сторонам. Она представляла себе Филофдор маленькой военной крепостью, с солдатскими казармами и пограничной заставой, дабы предотвращать набеги врагов и контролировать тех, кто пересекает рубеж Кирлии. Но к тому, что видели сейчас её глаза, Рыжая оказалась совершенно не готова.

Да и не только она – друзья её были потрясены не меньше.

– Да, подрос городок, – покачал головой Эливерт. – Пожалуй, когда я явился в Кирлию по Соланскому тракту, эта крепость была чуток поменьше…

– Раз так в десять, – согласился Кайл.

– Что тут случилось? Отчего столько народу? – недоумевал Далард.

– Я думал сейчас, в пору войны с Герсвальдом, на Север вообще никто не едет, – поддержал приятелей Наир. – Какая может быть торговля, когда мы с Побережьем враги? Война – это всегда нищета и бедность.

– Не скажи! – возразила Настя. – Не знаю, как тут, в Долине Ветров, а вот в моём бывшем мире, всегда находятся те, кто на войне и бедах простого народа наживается. Если у тебя совести нет, можно в эпоху великих бедствий так озолотиться, как в мирное время никогда не получится.

– В этом все земли и миры похожи, солнце моё, – кивнул Эливерт. – Во времена междоусобиц в Герсвальде, пока владетели богатства гребли двумя руками и пили за победы из золотых кубков, простой люд кровавыми слезами умывался и с голода умирал.

– Но неужели всё эти люди так отчаянно желают разбогатеть, что готовы, жизнью рискуя, ехать в стан врага, не страшась ни работорговцев, ни разбойников, ни армии Герсвальда? – недоверчиво воскликнул Первый рыцарь.