– Не цепляйся к словам! – отмахнулась Настя. – Ты понял меня. Я имела в виду чужих.

– Так я чужой? – невинно уточнил вифриец.

Рыжая долго всматривалась в его безмятежное лицо, в прозрачные глаза, неумолимо ждущие ответа.

– Нет, ты не чужой, – наконец произнесла она.

Настя зачем-то взяла со стола кубок, покрутила в руках, поставила обратно.

Добавила, собравшись с духом:

– Эл, пожалуйста, я очень тебя прошу – прекрати! Выбрось из головы всё это!

– Всё это?

Атаман усмехнулся невесело, так и не отводя взгляда.

– Тебя? Мне тебя выбросить? Так и скажи – выбрось меня! Выбрось из головы, из жизни, из памяти…

– Эл!

Настя непроизвольно сжала руками виски: столько тягостных мыслей в голове – она почти физически ощущала, как они рвутся наружу, не умещаются там, внутри.

– Что такое? Голова болит? – участливо спросил Ворон. Тон разбойника изменился, в нём прозвучало искреннее сочувствие. – Может, всё-таки глоточек? Испытанное средство.

– Нет, я сегодня решила принципиально не пить, – усмехнулась Настя.

– Ну, не хочешь пить – хотя бы ешь! Местную кухню очень хвалят, – напомнил Эливерт.