– Да они до сих пор отсыпаются, – рассмеялся негромко Ворон. – Завалились в комнату на рассвете. Не поймёшь, кто кого на себе тащит. С таким грохотом, как будто войско конных рыцарей при штурме вражеского замка. Разбудили меня, беднягу… гады пьяные! Я их чуть не придушил. Надо было к тебе идти ночевать – у тебя-то тихо было, уютно…
Он откинулся на спинку кресла, снова посмотрел ей в глаза, лукаво, насмешливо, с вызовом.
– Я, кстати, вскоре после тебя спать ушёл. Хотел постучаться…
– Вот как? Что ж не постучался? – усмехнулась Анастасия, стараясь придать голосу нужную нотку язвительности.
– Постыдился, – признался атаман и, потянувшись, отщипнул крупную зелёную виноградину от красовавшейся на столе спелой кисти. – Негоже являться к даме среди ночи, да ещё в таком непотребном виде!
– И давно ты такой деликатный стал?
Рыжая, не устояв перед искушением, тоже оторвала наливную ягодку.
– Я всегда такой и был… – невозмутимо ответил Ворон.
– Да ну?! Не замечала за тобой особой щепетильности по отношению к дамам. Ты о некоторых так отзываешься...
– Но ведь не о тебе, – пожал плечами Эливерт, глотнул из кубка и продолжил наставительно: – Запомни, солнце моё, мужчина ведёт себя с женщиной так, как она того заслуживает!
Настя на это только хмыкнула.
А Ворон тряхнул головой:
– Нет, не так, неверно говорю. Заслуживает она, может быть, и лучшего… Правильнее сказать: так, как она ему позволяет себя вести. Сечёшь? Быть королевой или подстилкой – каждая сама выбирает.
– Вот даже не стану оспаривать это, – согласно кивнула Дэини, после минутного размышления над его словами. – Ты, безусловно, прав. Прав, как и всегда.
Она лучезарно улыбнулась, глядя на его довольное лицо.
– И когда ты не постучался ночью, ты тоже был прав. Я бы всё равно тебя не впустила… – безжалостно добавила Рыжая.
– ???
– Ты сам велел мне не открывать кому попало, – напомнила Романова.
– Стало быть, я –