— А, сестра! Привет. Иди-ка сюда, что покажу.

— Я знаю, — Ласла подвинула в сторону Эллиота и вышла к нам, на свет. — Мы не смогли найти один череп. Но откуда ты…

— Я его видел, — сказал я. — Дважды. Точнее — трижды. Череп твоего младшего брата.

— Когда? — ошарашенно замерла королева. — Где?

— Первый раз — на Земле, в родном мире. Второй раз — во сне, когда здесь зверствовала эта треклятая синяя птица. И третий — на инициации, в своих же собственных долбанных стертых воспоминаниях. И стер их этот треклятый маг, этот Эрик, чтобы ему провалиться!

— Ты… уверен? — спросила она ошарашенно.

— Да, уверен, — кивнул я. — А еще я теперь точно знаю, что я — не он. Не Ганс. По крайней мере тело…

Эта новость Ласлу расстроила — в глазах что-то такое промелькнуло и тут же погасло. Она махнула моим сопровождающим, велев отойти в сторону. Девчонки попятились, и королева уверенно подошла. Подошла, присела прямо на пол передо мной, заглянула в глаза.

— Что ты увидел? — спросила она. — Я знаю, что нельзя спрашивать, что это твои личные тайны, но… я хочу знать. Хочешь — попросим всех выйти. Хочешь, уйдем отсюда и поговорим наедине в другом месте…

— Нет, — нахмурился я. — Об этом вполне можно сказать присутствующим. Но для начала я хочу кое что проверить. Позволишь?

— Разумеется, — серьезно кивнула Ласла.

Я тяжело вздохнул, прикусил губу.

Ну же, ну же, тряпка, не дрейфь. Один раз сделаешь эту жуткую штуку, но зато точно узнаешь, что ты теперь такое на самом деле. Нельзя закрывать глаза на свое прошлое, это не решит твоих проблем. Посмотрел я на бывшего себя, не переломился. Вот и на душу свою посмотрю.

Вытянув указательный палец, я закрыл глаза и перечеркнул свою грудь.

— Властью, данной мне над своей душой, приказываю — покажись, — попросил я.

А потом, будто зная что и как делать, я потянул за что-то невидимое, незримое. Потянул и ощутил, как за моей ладонью потянулась волна горячего и холодного воздуха. Это было так странно… будто на меня из холодильника подули феном. Душа вышла из тела, отчего в груди кольнуло. Вышла и зависла в воздухе, одновременно обжигая и леденя мою руку, а я все никак не мог заставить себя открыть глаза и посмотреть.

— Пиз. ц, — красочно, в тишине, заключила впечатлительная Отна.

— Кхмн… — откашлялся Эллиот. — Сестра, давай повежливее при ее величестве. Хотя мрак… не могу не согласиться.

Я открыл один глаз и наконец посмотрел на свою собственную злосчастную душу. Что ж… все мои подозрения подтвердились. Их было две… но какие.

Большой, светящийся жаром золотистый шарик походил на крошечное солнце. Как я понял — это была душа моя, живая, родная, не местная, если вспомнить душу кофейного кронпринца. А вокруг нее, как Кета вокруг местной звезды Лойс, обвилась голубая, источающая холод мертвая лента Мебиуса — душа покойного принца Ганса. Она мерно вращалась, переворачиваясь, закручиваясь спиралью. И видеть это было отчего-то невыносимо жутко.