Она опустила глаза, я нахмурился.

— Договори, — попросил я, — раз уж начала.

— Давай начистоту, — тяжело вздохнула королева, а потом смело подняла на меня взгляд. — Давай начистоту, как бы тебя не звали. Я очень, очень сильно любила своего брата. Он был самым дорогим человеком из всех, кто меня окружал. Моя семья — не лучшие люди. Да ты и сам наверняка слышал много пересудов о них. Да, они лишились благословения. Да, они обесчестили род Розалиндов. Да, они согрешили, обезумели. И я ненавидела их за это. Но Ганс был чище их, чище меня, да чище всех придворных вместе взятых. Добрая, невинная, не замешанная в этой грязи душа.

— Я это уже много раз слышал, — кивнул я.

— Ну да, да, — потупилась Ласла, но снова, прилагая неимоверные усилия, подняла взгляд. — И я так скучала по нему. Так мучилась после его смерти. Никак не могла простить самой себе и то, что позволила ему утонуть в кошмаре, и то, что позволила его убить. Потому я так разозлилась и так ненавидела тебя поначалу — жалкая подделка, думала я, гадкая насмешка прямо в лицо моему горю. А потом я просто решила эгоистично тобой воспользоваться, мой… друг. Внушила себе что ты — и есть мой брат. Заменила его тобой. И даже не думала, что тебе от этого может быть плохо или неудобно. Вчера же… когда ты все вспомнил и рассказал… я впервые поняла, что ты кто-то совсем другой. Отдельная личность… и как же мне теперь от самой себя гадко…

Она все же не выдержала, опустила глаза. А я… что ж, я улыбнулся.

Вот она, Ласла. Вот она, женщина, которая мне раньше нравилась. Голосок в голове шепнул мне — воспользуйся этим, перестань быть ей братом, стань ее парнем, возлюбленным, любовником. Если ты сейчас скажешь ей свое имя, то она перестанет воспринимать тебя как родственника. И пусть будет много проблем, пусть это может обернуться для вас обоих неприятностями, но вы сможете стать парой. Только попробуй отказаться от этого — и из амплуа ее младшего братика ты больше никогда не выберешься. Таковы были слова старого меня. Голосок того парня, что всегда думал лишь о себе.

А другой голосок, новый шептал совсем иное..

Ганс, ей нужен брат. Нужна семья. Нужна поддержка, ведь она так одинока. Скажи ей свое настоящее имя — и она останется совсем одна. Без семьи. А ее сердце… Эрик сон Теаган прав, оно больно. В нем что-то неприятное затаилось, и это — вовсе не злоба и жестокость. Нет. Это какая-то боль, болезнь, травма, рана. Скажи ей сейчас, что ты — не ее брат, и ты вобьешь в эту рану очередной гвоздь, и хорошо, если не последний. А ведь ты ей так благодарен за все, что она для тебя сделала. К тому же ты столько раз себе клялся, что избавишь ее от проклятия. Давай, назовись ей, и она навеки останется в своей золотой маске, потому что ты ее болезнь только усугубишь. Да и к тому же ты — все же наполовину ее брат. Не устраивай инцеста!