Я напрягся, но прерывать его не стал. Сомнений не оставалось — все это ловушка. Ловушка не чтобы убить меня… а чтобы подгадить репутацию Ласлы. И мне сейчас нужно было не внушать этому псу, чтобы он примкнул к моему клубу, а постараться высмеять его и возвысить сестру. Повернуть все как можно более в нашу пользу. Но сначала — выслушать, что этот урод скажет.

Кая тоже, видно, это поняла, и сжала свою птичью лапку на моем плече.

— Жила была семья из четырех человек, — усмехнулся Норлейв. — А потом вдруг, перед самым рождением пятого, святая сестрица Ласла вдруг заболела. Заболела и пропала неизвестно куда, по словам короля — лечилась вдалеке от столицы. Где уж шлялась эта замечательная личность на самом деле — неясно, но вернулась она только когда ее младшему брату было уже три года. Вернулась еще более больной чем раньше. А потом начались какие-то странные вещи, замечательный мой принц. Хорошие король, королева и кронпринц почему-то начали стареть. Вопрос — неужели простое совпадение?

— Улик для обвинения недостаточно, — хмыкнул я. — Но мнится мне, вы еще далеко не все рассказали…

— Да, разумеется. Улик, как вы их назвали, у меня много. Не прямых, нет, что вы. Розалинды умели хранить свои секреты. Но вот вас странный факт номер два — Ласла пятьдесят лет ходила в невестах гречневого кронпринца и что-то все как-то они не женились и не женились. Вроде спали вместе, вроде их и целующимися видели, и даже любовью занимающимися за занавеской застукивали, но свадьбы, хотя выкуп был уплачен, все не было и не было.

— Но заметьте, — вклинился я. — Старели почему-то старшие, а младшие оставались молодыми.

— Свежо приданьице, — отмахнулся шакал. — Ничто не мешало вашей обожаемой сестричке скрывать это просто чуть лучше. К тому же в свет она выходила не так часто, как остальные — все дома оставалась больше. Но с другой стороны нет, я не отрицаю, что она не причем и эти странные странности — просто какие-то их семейные заморочки. Нет. Может и правда, жили вы с ней среди старших грешников святые и неприкосновенные — а то, что Розалинды были распущены и тащили в постель все что движется чистая правда. Красивая глупая девочка и ее слабоумный братик, красивая картинка.

— Вы сейчас назвали меня слабоумным?

— Отнюдь, ваше высочество, вы всегда жили завязав глаза розовой тряпочкой, — сладко пропел Норлей. — Такой милый мальчик, уси-пуси. Вам, мать вашу, пятьдесят лет, а вы даже не подозревали, что ваш отец насиловал вашу няньку каждый день после того, как она гасила свет в вашей комнате. И сейчас вы, судя по всему не изменились — не видите дальше своего носа.