На ум пришли слова Каи о том, что в воде каждый принимает другой облик. И облик этот зависит от того, чем себя чувствует человек. Я чувствовал себя ходячим скелетом, воскресшим мертвецом. Кая — вольной птицей, что охотится на мышей и свободно парит в небесах. Оди — ледышкой, кофейник — человеком, что стоит на страже своих идеалов, стражником. А Ласла…

Эйтова цепь тянулась к сидящему на троне огромному, иссохшему словно мумия существу и обвивала лодыжку. Две цепи, торчащие в разные стороны шипами, оплетали тело Ласлы не давая шевельнуться. Лицо украшала маска, больше похожая на ощетинившегося морского ежа. Маска без отверстия для рта и глаз с иглами столь тонкими и остро отточенными, что их кончики блестели. На голове королевы была корона такая тяжелая, что она, и так отягощенная маской, не могла откинуть голову назад и держала ее опущенной. И ко всему прочему из ее груди торчало столько мечей, копий и стрел, что было непонятно — почему она еще жива?

— Ла… Ласла, это ты? — забыв о своих глупых обидах, спросил я.

Существо тяжело, еле-еле, кивнуло и протянуло мне руку. Я был ростом чуть больше ее ладони, но все равно вцепился в ее палец, обнял его, уткнулся в сухую плоть своим костяным лицом, спрятал глаза.

— Почему?! — вырвалось у меня. — Я ведь думал, что со мной тебе стало легче. Ты ведь вела себя так легко, даже начала выглядеть младше. Я думал, проклятье вот-вот спадет, но…

Я поднял на нее лицо, пытаясь найти глаза. Не нашел. На меня смотрели лишь крестовины мечей да блестящие острия игл маски.

— Почему ты не борешься, мрак тебя забери?! — выкрикнул я. — Ненавидишь себя за то, что убила брата и семью, истязаешь саму себя?! Прекрати это! То, что случилось — случилось, и того, что тебе жаль и ты так больше никогда не сделаешь — достаточно, Ласла! Пусть я стану искуплением твоих грехов! Давай же, вырви из себя эти мечи! Освободись!

Королева тяжело покачала головой, и меня взяло зло. Я подошел к ней, ухватился за ткань истлевшей юбке, едва прикрывающей ее колени, влез на ее ноги и принялся с остервенением вытаскивать те мечи, до которых мог достать и кидать их на пол. Мечи, копья, стрелы… вскоре на полу образовался целый арсенал.

— Ганс, прекрати! — раздался от двери крик Каи. — Ты ей этим не поможешь!

— А что я должен сделать?! — чувствуя, как меня обуревает отчаяние, выкрикнул я в ответ. — Смотреть, как она мучает саму себя?! Смотреть, как она сидит здесь, несчастная и одинокая, и даже слова сказать не может?! Ласла сделала меня счастливым, дала мне новую жизнь, в которой есть смысл и цель! Как я могу просто отвернуться и сделать вид, что все в порядке?!