А гость вот задел. И выматерился.

И как он сюда попал?

И не один.

Предупреждение?

Я сунула шкатулку на полку, за первый ряд мутных банок, в которых еще плавали останки огурцов. Что поделать, если хозяйственности во мне еще меньше, чем совести? Это тетушка их бы выкинула, а банки вымыла, чтобы закатать новую партию, я же…

Вытерла руки.

Чужаки преодолели внешнюю ограду. Прошли мимо малины и сиротки, который, как оказалось, далеко не ко всем людям относился с должным уважением. Взломали дверь. А Эль ее запер утром. Хорошо запер. Я даже не могу сказать, меня ли защищая или пытаясь предотвратить возможный мой побег. Главное, что заклятия были надежными.

Но в доме чужаки.

Магия. Темная. Тяжелая. Сильная.

– Да нет здесь никого, – а вот голос этот заставил взглянуть на подвал по-новому. Спрятаться бы… я не так наивна, чтобы полагать себя великим бойцом.

Но куда?

В бочку с капустой я не полезу. А вот вторая… если согнуться, если…

– Погоди…

Я не без труда сдвинула крышку. А демон мерзопакостненько захихикал. И если я к этому смеху его была привычна, то людям наверху пришлось туговато.

Кто-то что-то выронил. Кто-то выругался. Кто-то… велел остальным заткнуться.

– Ищи, – от того, как это было сказано, по спине мурашки побежали. И крышку с бочки я содрала одним движением.

Поморщилась, ибо воняло. И все же решилась. Почти.

– Стоять, – голос парализовывал и напрочь лишал воли. – И куда ты собралась, детонька?

А вот говорившего я не видела. В свете фонаря оказались лишь сапоги. Хорошие сапоги, из мягкой кожи. Такие же у Эля имеются, только темнее на полтона. И куда более поношенные.

– Бежать? Раньше надо было думать.