Куда еще податься менталисту с таким даром? Нет, можно было бы куда более серьезные дела проворачивать, но за серьезное дело и вляпаться можно серьезно… не рискнет. Не похож на того, кто риск любит.

А вот сыграть в чужую любовь… Выпить жертву досуха. И бросить.

Исчезнуть на просторах империи, благо хватает городков, а в городках – одиноких женщин со смутными жизненными перспективами. Я говорила, заставляя себя улыбаться, надеясь ли, что терпения Краша хватит, что… или нет? Пощечина обожгла губы.

Обидчивый какой. Или я не права?

– Права, права, – согласился Меченый, запуская руку по локоть в бочку. Ту самую. С капустой. Я икнула и каплю крови слизала, заставив себя проглотить предупреждение. – Сцыкло он. И бабский угодник.

– Сам ты…

Краш обиделся всерьез.

Вот странное дело, к слову, связь наша, если присмотреться, была обоюдной. Как канат… и если схватить за него и потянуть… или нет, к чему тянуть?

Просто…

Я закрыла глаза и представила кладбище.

То самое, университетское, на котором третий курс практику начинает. И мы пошли. Я и… моя подруга, а с ней пока еще любовь всей моей жизни – Глен.

Тьма. Капель зловещая.

Сколько народу пытались понять, что и где капает, но не нашли. К пятому курсу приходит понимание, что нет ее, той выматывающей душу капели, но есть простенькая звуковая иллюзия.

Да, вот такая.

Краш дернулся и обернулся.

– Ничего не слышишь? – спросил он.

Меченый только головой помотал:

– Хороша капуста. Сама квасила?

– Сама, – призналась я. – Почти. Знакомый слегка помог.

Демон хихикнул. Что когтем по стеклу.