А вот мой отец…

Подозреваю, что руки ему будет мало. Что с этой несчастной конечностью он хочет если не мир завоевать, то отгрызть себе кусок империи. А он не настолько наивен, чтобы полагать, что империя возьмет и обрадуется этой затее.

Нет, откусить оно можно, но… удержать куда сложнее.

Здесь уж без весомого аргумента никак. Поэтому если демону не хочется становиться весомым аргументом, пусть уж он постарается. Ради собственного светлого будущего. Или темного. Не знаю, какое ему ближе.

Я старалась думать громко, пробиваясь сквозь полог чужой воли, которая ослабевала. Сила у Краша имелась, верно, но на одной силе далеко не уедешь.

С концентрацией дело у него куда как хуже обстояло.

– Где? – повторил он вопрос, заставив меня смотреть в глаза.

Ничего такие. Синеватые. Красивые.

И сам хорош. Девки, должно быть, с ума сходят. И он знает, он поддерживает это чужое безумие. Более того, ему донельзя лестно… да, определенно… и чем пробивается?

– Многих обманул? – мне хочется говорить.

Мне хочется поверить этим глазам и еще человеку, лучше которого во всей империи не сыскать. Вот засранец. Так бы и кинулась на шею…

Глядишь, придушенный, и отпустил бы.

Но двигаться не дозволено. Пока.

– Где?

– А ты знаешь, мне никогда блондины не нравились. И эльфы. Эльфы – так особенно, – сказала я доверительно, потому как желание говорить было сильнее меня. Я вообще, если подумать, силой воли не отличаюсь. – Но вот угораздило же замуж выйти. На самом деле я совершенно случайно, просто оно потребовало. Или она? Мне кажется, из него выйдет отличный бог. И муж так считает. Вам приходилось встречаться с богом? Нет?

– Чего она несет?

– Побочный эффект, – поморщился Краш, и лицо несколько утратило свою привлекательность. А вообще, если подумать, ему не обязательно быть красивым, если можно внушить, что он красив. И даже с внешностью работать не стоит.

Каждая жертва сама себе внешность придумает, именно ту, идеальную, подходящую лишь ей.

– Вот оно как, Краш…

Я говорю вслух. Рассуждаю.