Парочка, спускавшаяся по лестнице, отличалась от моего нового знакомого, как матерый выжляк от дохлой кошки. Идущий впереди был невысок, широкоплеч и мрачен. Он глядел исподлобья и шмыгал перебитым носом. Маленькие глазки смотрели недобро, а шрам от ожога на левой щеке привносил в облик свою долю очарования.

– Нашлась? – поинтересовался он и сплюнул под ноги. – Ишь, хитрая…

На меня он смотрел спокойно, без ненависти, разве что с толикой раздражения, и раздражала его вовсе не моя персона, скорее уж сама необходимость куда-то лезть и что-то делать.

Второй, скрывавшийся за спиной первого, отличался той характерной неприметностью, которая весьма ценится среди людей определенного рода занятий. Он прижался к стене и почти с этой стеной сроднился. Этому, кажется, и вовсе не было дела ни до меня, ни до подвала, ни…

– Где? – поинтересовался тот, который со шрамом.

– Что? – я хлопнула глазами. Самое интересное, что чувство безысходности все же отступило.

– Ишь, не понимаешь, – он покачал головой, играя укоризну. А вот актер из него хреноватый. – Краш, работай…

Человек в белом плаще – правда, я несколько сомневалась, и вправду ли он человек, – пошевелил пальцами.

– Не мешай.

– Не мешай, не мешай… – Меченый огляделся, кивнул собственным каким-то мыслям. Подозреваю, оценил подвал по достоинству. – А ты давай… пока тихо туточки. Ишка, прикрой дверцу.

Серое пятно скользнуло по стене. По лестнице.

И крышка опустилась, отрезая единственный путь к побегу. Характер у крышки тяжелый, и поднять ее вот так, с ходу, не выйдет.

– Ты ж, девка, вот над чем подумай, – корявый палец ткнул мне в бок. – Краш у нас еще тот мозгоправ, да только, конечно, и с его силушкой управиться можно. Но нужно ли оно? С ним не сладится, так мне работать выйдет. А я человек простой… палец там сломаю, два… пальцы ломать больно.

– Знаю, – проворчала я и пошевелила теми, что на ногах. И главное, пошевелились же. Вспомнили, верно, тот нехороший день, когда я решила передвинуть лавку на кухне, уж не знаю, на кой ляд оно мне было надо. Главное, что лавку я не удержала, и она немалым весом своим хряснулась мне аккурат на ногу.

Пальцы ломать и вправду больно. А ходить с переломанными и того больней.

– Вот и умничка. Колечко где?

Мигнул огонек лампы. В подвале сразу стало еще более душно, чем было, а вонь усилилась. И в дальнем углу, где, как я подозреваю, находились крысиные норы, что-то зашевелилось.

Я руку верну.

Мы договоримся. Даже с демоном, если он разумен, а мне представлялось, что нынешний вполне себе разумен, можно договориться. Я верну.