Принцесса Хильдика ответила лёгкой улыбкой и полупоклоном, а потом взялась за изумрудную пуговицу на груди.

Словно заворожённый, Тюнвиль наблюдал, как была расстёгнута первая пуговица, затем вторая, затем третья, а потом платье цвета морской волны скользнуло вниз по стройной фигуре, укладываясь на скалы возле ног принцессы.

Чтобы снять нижнюю шёлковую рубашку, что была под платьем, девушка не стала задирать подол – просто приспустила ворот, сдвинув его с одного плеча, с другого, высвободила руки, и белый шёлк скользнул следом за зелёным, открывая нежное девичье тело, на котором не оставалось теперь никаких одежд.

На принцессе не было даже украшений – ни ожерелья, ни цепочки, ни браслетов.

– Ну как? – она переступила через волны шёлка, снимая туфельки, и теперь стояла перед обнажённым Тюнвилем в такой же первозданной наготе. – Посмотрите внимательно… Вы находите меня красивой? – она подняла руки, вытаскивая шпильки из причёски, которую и так уже потрепал ветер.

Тяжёлые пряди волос упали на хрупкие плечи, а один дерзкий локон скользнул на грудь, цепляясь за отвердевший сосок небольшой, но высокой и идеально круглой груди.

Тюнвиль ответил не сразу – в этот момент он попросту не мог говорить, жадно обшаривая глазами то, что ему было показано так неожиданно и щедро. Щедро – потому что сейчас он видел перед собой настоящее сокровище. Самую прекрасную девственницу на свете. Самую горячую. Самую желанную. Которая стояла, открытая полностью, не скрывая ни единого изгиба соблазнительного тела – от стройных ног и округлых бёдер, до тонкой и гибкой, как ручеёк, талии, и манящей груди с розовыми сосками.

Неутолённая страсть, терзавшая дракона уже столько времени, тут же приподняла его плоть и сделала твёрдой, как камень. Зрелище не для нежных принцесс, но стоявшая на скале обнажённая девушка не выказала ни страха, ни смущения. Она приподняла волосы и повернулась, показывая себя со всех сторон.

Тюнвиль судорожно сглотнул, глядя на покачивание круглых, словно половинки апельсина, ягодиц, и на то место внизу живота – гладкое, без единого волоска, которое притягивало, обещая согреть, обжечь, воспламенить, спалить дотла и воскресить к новой жизни.

Сколько женщин сбрасывали перед драконом одежду, сколько женщин принимали соблазнительные и бесстыдные позы. Но то, что происходило сейчас, было чем-то иным. Нагота женщины впервые казалась Тюнвилю не добычей, а таким же ласковым и желанным пристанищем, как море, в которое он падал с высоты, сложив крылья. Вот и теперь ему хотелось не покорять и брать, а упасть и раствориться. Чтобы согрелось не только тело, но и сердце.