– Почему? – вырвалось у меня.

Он был странный сегодня – король Рихард. Глаза лукаво поблескивали, и в них я видела что-то совсем другое… совсем не то, что раньше… Он не был каменной статуей. Он был… слишком живым, слишком человеком… Озорным, насмешливым и весёлым… Вот и сейчас он, казалось, с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться во всё горло. Как мальчишка, который решил подшутить, и теперь ждёт удобного момента…

– Что за вопрос? – Рихард встал рядом со мной, поставив локти на перила балкона. – Вы же знаете, что драконы неуязвимы. Я бы этот арбалетный болт прожевал и выплюнул. А вот вам пришлось бы плохо, если бы не счастливая случайность. Так что давайте договоримся, принц. При следующем покушении на меня вы шлёпнитесь на животик и будете лежать тихо, прикрывая голову. А я уж сам как-нибудь разберусь.

– Какое геройство, – заметила я, задетая его покровительственным тоном. Потому что получалось, что мой благородный подвиг был для него глупостью, а не подвигом. – Пережевать и выплюнуть, говорите? – продолжала я сухо. – Откуда тогда у вас шрам на шее? Стрела не в то горло попала?

Он перестал скалиться, криво усмехнулся и почесал шею под подбородком.

– И шрамы у вас на лице, – я указала на свою щёку, постеснявшись тыкать пальцем в короля. – Что-то они не исчезают, как все ваши остальные раны.

Я не слишком рассчитывала, что король разоткровенничается. И если скажет, что подобные расспросы сильно смахивают на попытку разузнать слабые стороны драконов, то я отвечу ему…

– Шрам на шее – от стрелы, – сказал Рихард, переводя взгляд с меня на морской горизонт. – Это после Нантской битвы. Слышал про такую?

Он опять перешёл на «ты», и я не знала, считать это хорошим знаком или не очень.

– Допустим, слышал, – сказала я осторожно. – Тогда в морской битве драконы победили флот прежнего короля.

– Тогда я схлопотал стрелу в горло, – пояснил король. – Простую стрелу, может, и не заметил бы. Но люди подготовились. Герцог Дармартен выстрелил в меня стрелой, смоченной в крови дракона. Только дракон может навредить дракону. Я не знаю, чья это была кровь. Может, моего отца, которого люди замучили до смерти, пытаясь вызнать, где наша последняя крепость. Может, кровь моего деда… Я до сих пор не знаю, что с ним случилось. Скорее всего, люди убили его и закопали где-нибудь по-тихому. Но одно я знаю точно – не от них прежний король узнал, что мы прячемся на острове.

Он замолчал, а я не знала, что сказать. Признаться, люди совсем иначе рассказывали историю о Нантском сражении.

– Почему не скажешь, что тебе жаль? – спросил Рихард, поворачивая голову, и солнечные лучи осветили его чёрные глаза до самого донышка – будто полированный гагат превратился в огранённый чёрный алмаз.