А Мумрик продолжал счастливо мурчать и намывать лапу.

– Если он сейчас усядется на пол и сделает кошачье хоба, задрав лапу вверх, я ему даже зверский аппетит прощу, – пробормотал Айзек.

Представив картину, я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не рассмеяться.

Странный шум оборвал все веселье. Гудение нарастало.

– Это что? – Ан положил палец на курок бластера.

– Лифт, – выдохнула я.

– Тот, что в генераторной? – Капитан взглянул наверх через перила.

– Да, – кивнула я.

– И куда он едет? – Придвинув мальчика ко мне, он прошелся к ступеням, ведущим вниз.

Туша «осьминога» лежала на месте. Шуршание не слышалось.

– Лидия, я вопрос задал. – Он обернулся ко мне.

Я лишь пожала плечами.

– Кто может разъезжать здесь?

– Дяденьки, я не сумасшедший, правда. – Мальчишка, натянув шапку на самые уши, взглянул на Айзека. – Но это мертвые. Они здесь ходят, словно живые. Я не дурак! Но я сам видел, как эта дрянь забрала капитана пиратов, а потом он вышел к нам как живой! Только вот он мертвый был. Я зуб даю. А они не поняли и меня не слушали, а я им кричал. Только они смеялись, а он поднял руку с бластером и всех, кто был в переговорной, положил. В него стреляют, а он идет, а из шеи часть слизняка торчит. Маленькая светлая розоватая шишечка. Тут много кто бродит. Много кораблей снаружи.

– И сколько ты здесь? – Ан прищурился.

Я знала этот взгляд. Он учуял подвох.

– Не знаю. – Малец подсобрался и втянул голову в плечи. – Мы с котиком постоянно вместе.

Айзек схватил мальчишку за воротник куртки и осмотрел шею. Грязная, но никаких признаков «осьминожьего» присутствия.

– Только не стреляйте в меня, как другие, – заверещал он. – Я не из мертвяков!

– Цыц, – шикнул на него Ан. – Чего шумишь?!