— Любил, — кивнул Сайрон. — Но никогда не запрещал себе любить. И никогда… — он помедлил. — Никогда не был… отвергнут любимой.

Ночь была светлой, тихой, безветренной. Сотни ароматов дробились в воздухе, сплетаясь друг с другом. Оттенки запахов будоражили гортань, заставляя выделяться слюну и сжиматься пустое нутро.

Лес полнился едва различимым биением крохотных жизней: пресмыкающиеся, птицы и грызуны — ничего достойного. Лишь одна красная тропа манила за собой стаю. Следуя по ней, они и пришли в эти места.

Внезапно другой аромат, вспыхнув посреди ночи, как солнце, вынудил одного из молодых волков отстать от своих. Со стороны большой воды веяло необычно — теплом и нездешними цветами.

Одинокий силуэт купальщицы разбивал отражённый в озере свет луны. Девушка плыла на спине, медленно, неторопливо, глядя на око ночного светила. Если бы не её жар, ощущаемый даже на берегу, купальщицу можно было бы спутать с русалкой. Холодная вода не доставляла ей неудобства, хотя на вкус одетых в мех зверей была уже непригодна для купания.

Юный волк застыл в камышах. Девушка в озере вызывала у него смутное беспокойство, а её запах отбивал всякий аппетит. Но выше тревоги был интерес — чужой, не свойственный зверю и всё возрастающий. Интерес заставил его дождаться, пока купальщица приблизилась к берегу.

Негромко шлёпая по илу, девушка вышла из воды на проложенную среди осоки тропинку. Вода с её кожи стремительно испарялась, образуя широкий ореол пара. В свете луны мокрое тело блестело, словно было не живой плотью, но тем опасным материалом, из которого люди делают свои длинные когти.

Купальщица выглядела слабой, беззащитной, как и все люди, однако её запах говорил об обратном. От девушки явственно веяло опасностью, да и была ли она человеком?

— «…Это она, — прозвучала в голове зверя неожиданная, чужая мысль. — Я нашёл эту сучку! Нашёл!»

Когда странный интерес в его груди ослаб, юный волк мотнул мордой и, попятившись, устремился прочь. В этот миг он заметил, что с другой стороны берега приближается ещё один силуэт — человек. Позади него темнело жильё, сложенное из сухих деревьев.

Сделав круг и подойдя к высокому забору, зверь потрусил вдоль него, обнюхивая окрестности. Травы и кочки, кусты, живые и мёртвые стволы покрывали метки сторожевого пса. В воздухе угадывались обыкновенные, привычные запахи людей и их обиталища. За забором зверь почуял больших животных и несколько человек. Но притягательней всего был сладкий молочный аромат детёныша.