Девушка вдруг поняла, почему Летодор не ушёл к морю — поняла и даже разозлилась на него. И словно самой кожей она почувствовала, о чём говорил Дэрей Сол на пепелище монастыря…

— …Я убила всех, — спокойно закончила Дженна. — А иначе нельзя было остановить ту тварь, что призывали жрецы.

— Десятки смертей… страшная ноша, — вздохнула Иарна. — Не хотела бы я оказаться на твоём месте.

— Каждому отведено своё место, — произнесла Дженна, глядя на озарённую ночным светилом гладь воды. — Я получила то, что должна была. Я была там, где нужна. Я приняла то, что могла унести.

Она расправила плечи, не ощущая более тяжести за спиной и угнетающего жара в венах. Все чувства девушки обострились, будто сфера её силы налилась новой энергией.

В тишине осенней ночи Дженна замечала мельчайшие детали: звуки, запахи, тени. Воздух наполняли вяжущие ноты увядающих трав, сырой листвы и холодной земли. От озера тянуло илом, ряской и разложением.

Устремив своё внимание дальше, Дженна различила более тонкие течения звуков. Далеко позади девушек в уснувшем доме ворочался в своей люльке Тонар. Сторожа сон младенца, рядом на скамье тихо похрапывал Палош.

Чародейка услышала тяжёлое сопение старого волкодава во дворе. Что-то тревожило сон пса. В загонах нервно перетаптывались животные. В курятнике волновались куры.

Вот скрипнули ветви лиственниц и зашелестели перья вспугнутой птицы. Мягкая поступь лап и возбуждённое дыхание нарушили безмятежность леса.

— …Я рада, что мы поговорили, — обратилась Дженна к Иарне. — Ты возвращайся домой, кажется, Тонар скоро проснётся… — Девушка вскинула руку, предупреждая вопрос ведьмачки. — Я слышу. Я слышу сейчас очень многое… И мне хочется прогуляться. Одной.

Иарна только и успела ахнуть. Дженна обернулась вокруг и пропала, словно бы растаяла в собственной тени.

С хорошей вестью он вернулся к своим. Они как раз начали пир. Звери нагнали тех, чьих горячие алые следы вели в эти края: три дикие свинки искали здесь убежища.

Одна из них оказалось особенно толстой, а в её огромном чреве было полно поросят. Она вела родню сюда в поисках безопасного места, чтобы разродиться. Но начало новой жизни стало её же концом.

Вожаку должно было достаться самое сладкое — мясо поросят. Маленькие хрюшки не увидели света, но вполне созрели, чтобы утолить голод. Однако, как только вожак приступил к трапезе, его младший собрат вновь ощутил внутри себя странный трепет и чужое страстное желание.

Лапы перестали повиноваться ему. Невзирая на страх, юный волк устремился вперёд. Вожак оскалился, но предупреждение не остановило зверя. Он был бы и рад, да только тело больше не принадлежало ему. Чужая воля заставила юнца напасть на старого волка.