— Если будешь держать язык за зубами, выходя из этой комнаты, то никто никогда об этом и не узнает.

Джоан села в кресло, понимая, что вот-вот девушка заговорит.

— Ваш муж — он хороший человек. Его все любят, но у него есть слабость к девушкам, — Мелисса сама не поняла, как заговорила об этом.

— Да это всем известно, даже от меня не смогли это скрыть, — отмахнулась Джоан.

— Но как только вы вернулись, он не притронулся ни к одной. Даже к Розалин, это его бывшая невеста.

— Кажется, я припоминаю… Черноволосая?

Мелисса кивнула.

— Но почему вы так переглядываетесь, если мой муж ведет себя более достойно, чем раньше?

— Потому что Розалин просила узнать о вас побольше. Чем вы могли его так привязать к себе.

— А он привязался?

— О да, даже король это заметил в первый день, когда вы прибыли.

— А кроме нее у меня есть соперницы? — откинувшись на мягкую спинку, продолжила Джоан.

— Я не знаю, что вам сказать, он никогда не хранил никому верность. Но его все равно все любят.

— Значит, в его постели побывали все мои служанки? Раз вы так охотно шпионите за мной для Розалин. Ведь вы перестали получать желаемое, — рассуждала принцесса, а Мелисса покраснела, понимая, что наговорила лишнего.

Джоан не испытывала удовольствия от услышанного. Ради нее Эрик отказался от своих любовниц, а она воротила от него нос как от протухшего яйца. Он, конечно, это заслужил, но что она может для него сделать, если ждет другого?

— Простите, госпожа, я не бывала у него в постели, — растерялась она.

— Все хорошо, Мелисса. Я тебе верю. Помоги мне уже затянуть этот проклятый корсет. В следующий раз приходи одна. Мне не нужны три служанки, но помни: никому ни слова о наших беседах. Пусть это останется секретом. А для Розалин можешь передать, что у нас с Эриком все замечательно.

Девушка поняла, что ей ничто не угрожает, с облегчением улыбнулась и исполнила свои обязанности.

— Вы прекрасно выглядите. Большинство действительно рады, что вы появились у нас, не считая девушек, которые теперь скучают по ночам.

Джоан не ответила ей на это и с грустью смотрела в окно.