— Нет. Он не расстаётся со своими трофеями. Они подогревают его эго.

Меня подмывает просто попросить его достать для меня блюдо, но я решаю, что если буду давить на него, то это возымеет обратный эффект. Я лучше пока найду остальных воронов, а затем уже обчищу трофейную комнату.

Когда мы причаливаем, Данте встаёт и протягивает мне руку, чтобы помочь высадиться на берег. Грациозно выпрыгнув из лодки, он присоединяется ко мне на деревянном понтоне и переплетает свои пальцы с моими.

Солдаты, патрулирующие берег, смотрят на нас широко раскрытыми глазами. Я рада, что их так сильно удивляет вид принца в компании с женщиной. Ведь это означает, что подобное не входит в его привычки.

— На что смотрите? — говорит Данте громыхающим голосом, вырвав их из ступора, и меня тоже.

Та власть, которой он обладает над людьми, надо мной, над Люсом… просто огромна.

Мы идем по узкой мощёной дорожке, которая превращается в более широкую улицу, по бокам от которой стоят палатки. Некоторые входы в палатки откинуты; другие же закрыты. Головы поворачиваются в нашу сторону, когда мы проходим мимо, а разговоры затихают.

Я миную многих завсегдатаев «Кубышки»; ни один не смотрит на меня. Может, они боятся, что Данте набросится на них, если они посмотрят в мою сторону? Или они сбиты с толку моим присутствием здесь?

Данте кивает головой какому-то эльфу, охраняющему вход в палатку, которая раза в два больше, чем все остальные. Крылатое создание хватается за угол полы и приподнимает идеально чистый материал, чтобы впустить нас внутрь.

— Меня не беспокоить, Гастон.

По какой-то причине мне становится интересно, тот ли это эльф, что доставил мне мою ленту и платье?

— Конечно, Альтецца.

Когда я захожу в покои Данте, меня охватывает беспокойство, и оно только усиливается, когда тяжёлая ткань опускается, заблокировав солнечный свет. Я прижимаю ладонь к животу, чтобы успокоить нервы, и сосредотачиваюсь на строгой обстановке.

Всё здесь функциональное и безупречно чистое, начиная от половиц медового цвета и заканчивая хрустящими простынями и ванной из кованой меди. Рядом с пустой ванной стоит стол, на котором располагается раковина из фарфора и лежат стопки свежих полотенец. Здесь нет окон, но свет проникает сквозь тряпочные стены, заставляя металл искриться, а полированные полы блестеть.

Сдержанность обстановки вызывает приятные чувства, хотя здесь немного прохладно.

Я медленно разворачиваюсь и смотрю на Данте.

— Это похоже на твой дом на Исолакуори?

Он стоит спиной к выходу, его голубые глаза сверкают, как и всё вокруг.