— Не сомневаюсь, учитывая то, чем ты занимаешься в Ракокки.

Что бы это ни было…

На неопределённое время воздух, вырывающийся из наших лёгких, и стук волн, ударяющихся о корпус лодки, становятся единственными звуками в каюте.

— А что если твоя прабабушка откажется тебе помогать?

— Я сяду на лодку до Шаббе. Они определенно примут меня, учитывая то, как сильно они ненавидят нашего короля.

— Ни одна лодка не доставит тебя в это королевство.

— Значит, я туда доплыву.

Разочарование пускает корни в моей душе.

— Я думал, ты делаешь всё это, чтобы избежать заплыва.

Я раздражённо вскидываю руку.

— Значит, я вернусь в Монтелюс и буду прятаться там до конца своих дней.

Сухожилия на его шее так туго натянуты, что напоминают канаты, которыми его лодка пришвартована к пристани.

— Монтелюс одно из самых опасных мест в королевстве.

— Я не боюсь.

— А должна.

Резкий тон голоса Антони как будто накаляет его кожу, потому что запах океана и солнца заполняет небольшую каюту.

Я кладу руку на ручку двери.

— Я предпочитаю пребывать в блаженном неведении. Меня это устраивает.

Антони издает нечто среднее между фырканьем и ворчанием. Переведя взгляд на крошечное окошко, через которое просачивается тусклый утренний свет, он говорит:

— Мне надо подготовить лодку. Увидимся после заката.