Рядом с ней шли Итар и Матильда, как верные оруженосцы, готовые любого порвать на тканевые полоски для ковриков, которые любит вязать крючком Пима, устроившись в кресле у растопленного камина. Меня мигом затопило желание все бросить и бежать без оглядки – куда-нибудь, без разницы, лишь бы не тонуть в ее бездонных черных глазах.

– …! – высказался филин, сев на мое плечо.

– Полностью с тобой согласна, – кивнула ему.

– Мы протестуем, мы протестуем, да-да-да-да-да! – сыпанули под ноги этой мерзавки наши морские свинки. – Мы протестуем против того, чтобы ты обижала Элю!

– Вон пошли! – рявкнула она, и от взмаха ее руки малыши улетели прочь. – Иди сюда, ведьмочка! – зычно велела фурия.

– Только через мой труп! – крикнул Кассиан и прикрыл меня собой.

– Если ты настаиваешь, – гадина усмехнулась, и он захрипел, будто его горло стиснула ее рука.

– Оставь его! – теперь я закрыла его собой. – Тебе нет от него проку.

– Да, мне нужна ты, – согласно кивнула она и отвела взгляд от моего мужа.

Он тут же осел на землю, ловя ртом воздух и надсадно кашляя.

– Фариана долго собирала ваши сердца – последних в роду Хранителей, – узкие черные губы гадины растянулись в жуткую улыбку, больше напоминающую оскал мертвеца. – Мои адепты уничтожили всех потомков тех, кто загнал меня в небытие. Всех, до единого!

Она жадно облизнулась.

– Ты последняя! Твоя смерть откроет мне проход, и мои верные фурии вернутся на землю – чтобы воздать всем по заслугам!

Она с хрустом запрокинула голову, отправив в черную тучу воронья гнусный скрипучий смех, продирающий до костей.

– Не трожь мою ведьмочку! – проявившись на плече, Кактус Валерьяныч с диким мявром прыгнул на фурию, вцепившись в ее рожу.

– Вон пошел! – рявкнула та, отбросив его, будто плюшевую игрушку.

Из расцарапанного лица потекла кровь. Или, вернее, что-то иное – черное и дурно пахнущее.

– Не смей обижать моего фамильяра! – вскинулась я.

– А то что? – ехидно осведомилась гадина. – Убьешь меня? – она снова заскрежетала дурным смехом. – Нет, детка, это я убью тебя!

– Я… не… позво-лю! – хрипло выдохнул Кассиан, сжав мою ладонь.