— Чуется мне, юная барышня, что неспроста все это, начиная с моего появления здесь. Кто-то стоит за этим всем. Кто-то древнее и сильнее меня. И делает он это не просто так. — задумчиво молвила я.
Шанди играючи добралась до вершины колонны и теперь пыталась вытянуться в длине, чтобы достать вкусный "сценарий конца света". Вот так — не покормишь домашний Хаос, а потом мировую угрозу ему скармливать приходится. Да уж, не гуси, конечно. Не гуси. Поглядывая в сторону великой охотницы, я стала платком перевязывать ранение и крутить в голове свою догадку:
— Как ни поверну, а выглядит странно и…
— На спектакль похоже. — вдруг озвучила мои мысли Тан. Наши с ней взгляды встретились, и стало очевидно, что мыслим мы в одном направлении.
— На спектакль. — медленно кивнула я. — Либо я утрирую, и у судьбы все похоже на спектакль. В любом случае одно из двух: это или награда за прошлое, или плата за будущее. И если верен последний вариант, то…
— Я так и знал, что с тобой будут проблемы. — раздался вдруг мелодичный голос неземной красоты, а зеркало на стене засветилось.
Тан громко взвизгнула и метнулась за спинку моего кресла, прячась, а я даже не дернулась. С моего места отлично было видно зеркало, поэтому я осталась спокойно сидеть в кресле. Минута молчания потребовалась мне, чтобы понять все, а после я вступила в диалог.
— Тан Лин Фэй приветствует старшего господина. — вежливая улыбка зазмеилась по моим губам, но взгляд остался холодным. За спинкой кресла громко икнула магия Хаоса. — Могу я узнать ваше имя?
— Имя… — эхом повторило зеркало, а свечение стало ярче. — Имя мое давно утеряно, дитя. Я Древний. Владыка, повелевающий Истиной.
— Однажды наставник сказал мне, что две неправды правдой не станут. — тихо заговорила я, а взгляд оставался холодным. — Сколько бы мы ни повторяли ложь, ложью она быть не перестанет. Истину не изменить, но ложь изменчивей ветров. Так чем повелевает старший господин? Едва ли Истиной. Скорее Ложью. Прожив две эры и половину третьей, могу сказать уверенно теперь: уходят люди, годы и миры, но имя остается неизменно. Лишь оно от нас не скроется, не испарится, не умрет. Его мы можем пронести с собой до края века, отпущенного нам изощренною судьбой. Единственная ценность есть у Вечных — собственное имя. И горсть годов, отпущенных Судьбой.