Он взял зеленую бумажку, посмотрел её на свет, как видел в кино, потрогал челюсть, щеку. Вроде не болели.

– Салями, блин! – сказал он с естественным отвращением – сто лет не пробовал и в мыслях нет.

Он закурил и пошел на площадку вспоминать – где в городе есть всякие фирмы, возле которых всегда, когда мимо шел – видел много иномарок.

17. СВЯТО МЕСТО

17. СВЯТО МЕСТО

Рассказ

В пустом длинном коридоре областного управления статистики уже почти час свирепствовала уборщица Лидия Афанасьевна. В восемнадцать ноль-ноль сотрудников, как будто ураган, выдул из кабинетов звонок. Такой же в школах висит. В девять утра звонок обозначал, что после его трели сотрудник мог особенно не спешить к своему столу. Он уже вписался вахтёром в список штрафников и имел обидный шанс не получить квартальную премию. В конце рабочего дня вахтёр включал его на пару секунд, а ещё через десять кабинеты напоминали о том, что в них недавно были люди только запахами табака, духов и выпитого за день чая. Заведующий отделом сельской статистики Алексей Петрович Гарусов на вечерний звон никогда не реагировал. Работал с документами ещё час, не меньше. Не потому, что за день не успевал. Просто любил работу. Жена к этому привыкла и ужинали они уже после восьми вечера.

– А чё, молодцы! Сожрали-таки замдиректора! – вместе с водой разливался по коридору хриплый как у пьяницы, почти мужской баритон Афанасьевны.– Задолбали-таки мужика до инфаркта. И какого мужика! Таких умных и добрых беречь все обязаны, на руках его должны носить. Нет же, они, сволочи, в больницу его, на операцию! Считай, до полусмерти ухайдакали человека, позорники! А ежели хирург попадётся такой же тупой, как все в вашей конторе, то и похороним Николая Денисыча, единственного нормального тут мужика.

Гарусов насторожился. К двери подошел, стал прислушиваться. Кабинет заместителя далеко был, сотрудникам в рабочее время запрещалось гулять по коридору. И к начальству ходили только по вызову. Вот и не знал, наверное, никто про инфаркт. Кроме уборщицы, естественно. Она всегда знает всё про всех. Вот от неё он и рассчитывал подробности услышать. Но Лидия Афанасьевна с единственной заключительной фразой «ни стыда у людей, ни совести» громко метала швабру с тряпкой вперёд и, превращая пол в лужу, стремительно удалялась.

Алексей Петрович закурил, сел за стол и автоматически вынул из верхнего ящика зелёную папку с отчётом отдела механизации. Минут десять перелистывал машинописные листы, прихваченные скрепкой, но потом понял, что смысла текста не видит вообще. Папку захлопнул и, стряхивая пепел в ладонь, вышел в коридор. Там Лидия Афанасьевна уже близилась к финишу своей стометровой дистанции, вырисовывая сухой тряпкой живописные узоры на влажных досках.