В быткомбинате управились довольно скоро. Зелёный от курева седой мужик лет шестидесяти, не вынимая из угла рта короткую папироску «север»

за пять минут нашел в холодильнике больное место и сказал «Саратову-2»:

– Компрессор твой ещё и тебя переживёт. Но всю проводку внутри мы поменяем. Коротит в четырёх местах. Как-то из морозилки вода попала, а провода рассохлись почти все. Потерпи часок. Вылечу болячку твою.

И Чижов с Востриковым поехали брату мясо отдать. Забрали его из исполкома, да рванули сквозь завесу буранную на другой конец Тарановки, туда, где благоустроенные дома поставили для начальников и передовиков.

– Как жизнь, тётенька? – толкнул Лёху плечом брат Васькин.

Помнит же. Вострикова, почитай, лет до тридцати «тётенькой» звали в шутку все колхозные. Это ж когда было-то! Поехал Востриков петь с отличной самодеятельной бригадой на конкурс в областной центр, в город Зарайск. Выступили отлично. Вострикову хлопали громко и долго. Он спел песню Богословского «Шаланды, полные кефали» из фильма «Два бойца». Её Бернес пел, конечно, получше, но и у Лёхи красиво получалось. Песню любили все. После концерта пошли в гостиничный ресторан толпой. Обмыть успех. Весь коллектив обмыл до десяти вечера, а Востриков с барабанщиком забылись, засиделись. Барабанщик показывал, как надо стучать, а Лёха его петь учил. Тут им говорят, что ресторан закрывается. Полночь, мол. Дальше некуда вас, пьяниц, обслуживать. А выход из ресторана и вход в гостиницу – через свежий воздух. На одном крыльце – два входа. Один в гостиницу. Другой – в кабак. И дверь в гостиницу уже закрыли. Кто не успел, тот опоздал. Стучали Востриков с барабанщиком и в ритме танго, и в темпе твиста – ни фига. И виделась уже обоим картинка. Спят они вдвоём на крыльце, а из окон плюют в них успевшие по номерам постояльцы, плюют в пьяниц распоследних, и окурки в тела их холодные мечут. А тут неожиданно выплыла сбоку огромная тётка с большой бляхой, на шнурке болтающейся от шеи до выдающегося живота. На бляхе – название этой гостиницы – «Целинная». Она подплыла к двери и палец свой розовый воткнула в табличку «Мест нет».

– У нас есть места! – закричал барабанщик. – Мы в ресторане были.

– У кого места, так те уже и на местах, – крикнула тётка голосом, каким проводницы объявляют, что поезд отправляется и провожающим пора выметаться на перрон. Шум услышал художественный руководитель оркестра Вова Монин и подсказал из окна.

– Востриков, скажи ей: «Пустите, тётенька, а я вам рубль дам!» И все дела!

Востриков аккуратно постучал и внятно, почти по слогам сказал умоляюще.