– Ты глупый, капризный мальчик! – сказала она, положив руку ему на плечо и погладив по щеке.

– Возможно, и так, – сказал он. – Мои фантазии для меня дороже всего на свете, – говорит поэт, знаешь ли, – добавил он с горечью.

У Стеллы защемило сердце.

– Ты сердишься на меня, Фрэнк? – спросила она. – Не стоит!

Он покачал головой.

– Нет, я не сержусь, – сказал он, глядя на поднимающийся туман.

Она подавила вздох, она поняла его упрек. Не было и минуты, чтобы он не обвинял ее в своем сердце в предательстве лорда Лейчестера. Если бы он только мог знать, почему она это сделала, но этого он никогда не узнает!

– Ты странный мальчик, – сказала она с наигранной легкостью. – Интересно, о чем ты сейчас думаешь?

– Мне тоже интересно, – ответил он, не глядя на нее, – мне было бы интересно … Сказать тебе …

Она ответила "да", приложив руку к его щеке.

– Мне интересно, где лорд Лейчестер и как …

Она опустила руку и прижала ее к сердцу; внезапное упоминание этого имени поразило ее, как удар.

Он огляделся.

– Прошу прощения, – сказал он, – я забыл; его имя никогда не должно было упоминаться, не так ли? Я больше не буду грешить на словах. В мыслях, нельзя ничего поделать со своими мыслями, Стел!

– Нет, – пробормотала она почти неслышно.

– Мысли свободны, – сказал он, – мои, однако, нет; они всегда летят за ним, за ним, лучшим и благороднейшим из людей, человеком, который спас мне жизнь. Видишь ли, хотя я и не могу говорить о нем, было бы неблагодарно забыть его!

– Фрэнк!

Услышав в ее голосе жалобную мольбу и почти упрек, он повернулся и положил руку ей на плечо.

– Прости меня, Стел! Я не хотел причинить тебе боль, но … но … ну, это так трудно понять, так трудно вынести! Чувствовать, знать, что он далеко и страдает, в то время как этот человек, Джаспер Адельстоун … Прошу прощения, Стел! Вот так! Я больше ничего не скажу!

– Не надо, – пробормотала она, ее лицо было белым и напряженным, но смирившимся, – не надо. Кроме того, ты ошибаешься; к этому времени он уже все забыл.