Мираса делает шаг ко мне, отчего я напрягаюсь. К счастью, она не подходит ближе. Вместо этого водяная фея складывает руки перед собой.

– Я бы оставила девчонку в живых, согласись ты поехать с ней.

– Я пыталась, – отвечаю я. – Я согласилась, но она…

– Ах, – кривит губы в усмешке Мираса. – Тогда она нарушила второе условие.

– А значит, ты убила ее.

Она раздраженно вздыхает.

– Она сама навлекла на себя подобную судьбу. Ей было известно, как опасно раскрывать свое истинное имя.

Я прищуриваюсь.

– Как это произошло? Когда?

Мираса снова указывает на валун и пень рядом с ним.

– Может, все-таки присядем? В последнее время я не очень сильна вне своего пруда.

Что-то вспыхивает в моей груди – кипящая смесь надежды, ярости и… и чего-то более темного. Мысли о мести. Когда-то, будучи уверенной, что Трис убила моего отца, я испытывала к ней подобные чувства. Именно поэтому ночь за ночью я приходила к бойцовской яме в Отделе Гнева, стремясь научиться всему, чему только возможно. Сомневаюсь, что полученные знания помогут мне сейчас, но, по крайней мере, я поняла, как важно отыскать слабости противника. И Мираса только что намекнула на одну из своих.

Я скрещиваю руки на груди.

– Хорошо.

Когда мы занимаем свои места в ее импровизированной зоне отдыха (она на валуне, я – на пне), ее улыбка становится шире, но взгляд холодных глаз все еще прикован ко мне.

– Будь я жеманным человеком, предложила бы тебе чаю, – замечает она с насмешкой.

– Говори уже.

– Хорошо. Хочешь узнать, как твоя горничная стала мне прислуживать?

– Я хочу знать все.

Мираса приподнимает бровь.