– Боги, – прошептала я, прижав к щекам ладони. – Что же теперь будет?

И пока я пребывала в растерянности, дядюшка приказал служанке Керстин отнести мои платья туда, откуда их взяли. После подошел ко мне и накрыл плечо ладонью:

– Идемте, дитя мое, нам здесь уже нечего делать. Что-то выяснять с этой девушкой будет ниже вашего достоинства.

Рассеянно кивнув, я развернулась в сторону двери, и когда уже почти вышла, в руку мою вцепилась бывшая подруга.

– Прошу, прошу вас, Шанриз, – с мольбой заговорила она, стараясь не кривиться от рыданий, – помогите мне. Если барон скажет ее светлости, она прогонит меня. Заступитесь, умоляю!

– Это уж и вовсе верх бесстыдства, – раздраженно произнес граф Доло. – Вы просите у баронессы заступничества, даже не раскаявшись в содеянном? Мало того, что вы так низко поступили с ней, так теперь еще и ищете защиты у жертвы. Уму непостижимо!

– Простите же меня! – воскликнула Керстин. – Простите! Я была не в себе, я раскаиваюсь, – с плаксивыми нотками продолжила она. – Ну, пожалуйста, я прошу вас, Шанриз, вы же добрая… Прошу! – выкрикнула Керсти, и я выдернула руку.

– Мне надо подумать, – ответила я. – Сначала мне надо подумать.

Его сиятельство закрыл меня собой, так отодвинув Керсти и не позволив ей преследовать нас. И пока Тальма, причитая и возмущаясь, крутилась вокруг моих вернувшихся нарядов, мы с его сиятельством ушли в спальню. Мне требовалось высказаться и выслушать его мнение и совет.

– Дядюшка, что делать? – спросила я, глядя на него в растерянности.

– Неужто вы хотите и вправду простить воровку и заступиться за нее? – изумился его сиятельство.

– Да при чем тут Керстин? – возмутилась я. – Я об ином вам толкую. Государь, как и мы все, посчитал виновной в краже платьев свою сестру. Если он и вправду будет ее отчитывать, то обидит несправедливым обвинением…

– Вы переживаете о принцессе?

– Пф, – отмахнувшись, фыркнула я. – Менее всего я склонна переживать о невоспитанной особе, даже если она королевских кровей. Но если вскроется, кто совершил кражу, то придется извиниться за подозрения. Ее светлость сразу же после известия о краже отправилась к племяннице, и у них разразился жуткий скандал. И что же? Всем нам идти на поклон к Селии? Я не хочу извиняться! Не хочу кланяться ей после того, как она оскорбляла меня и хлестала по щекам. И тогда, может, к лучшему скрыть преступление Керстин, чтобы избежать унизительной просьбы прощения?

Граф в задумчивости сложил губы бантиком и прошелся по спальне, остановился у окна, после уселся на подоконник и, вытянув ноги, заговорил: