– Не извольте беспокоиться, ваша милость, – поклонился мне конюх. – Мы лошадок ее светлости блюдем, как детей своих. Холим, лелеем, кормим только лучшим кормом. И лекарь замечательный, он уж столько лошадей выходил, разберется. Теперь уж точно разберется, коль вон как повернулось. Вы через пару деньков приходите, ваша милость, он опять прежним будет. Ну… или почти прежним, ежели лечение затянется.

– Я дождусь лекаря, – решительно заявила я.

– Так ведь он же не прямо сейчас придет, ваша милость, – попытался воззвать к моему разуму конюх. – Да и к чему это? Лекарь-маг. Слабенький, но всё же. Пока подготовится, пока к делу приступит, а вы его отвлекать будете. Уж не прогневайтесь, ваша милость, как есть говорю.

– И вправду, Шанриз, идемте, – Гард взял меня за плечи и развернул в сторону ворот. – Я этого лекаря лошадиного знаю, он и моего жеребца осматривал. Недурен, но из-за слабости дара легко отвлекается и подолгу начинает заново. Мы после придем и проведаем вашего Аметиста.

– Всё хорошо будет, ваша милость, – заверил меня конюх. – Не извольте беспокоиться.

Я беспокоилась. Мне не терпелось узнать, что с моим жеребцом, однако вечером меня не отпустила герцогиня, а по темноте запретил бегать дядюшка. Я бы ослушалась, но ночью все двери запирались, и возле них выставляли стражу. Пришлось смириться. А утром, когда прошел завтрак и ее светлость решила посвятить время разучиванию новых танцев, я уже не сдержалась. Верно чувствуя мое нетерпение и волнение, Фьер Гард перехватил меня на выходе из дворца, и мы вместе отправились к конюшням, чтобы узнать о состоянии Аметиста.

– Как думаете, мальчик поправился? Ветеринар нашел причину? – глядя на барона с надеждой, спросила я.

– Я думаю, что не стоит так рвать себе сердце, пока для этого нет причины, – ответил Гард, желая меня успокоить, но только разозлил.

– Как вы можете такое говорить?! – воскликнула я с возмущением. – Ему же было плохо, быть может, больно, раз бедняжка так нервничал. Ну не разлюбил же он меня так внезапно!

– Это вряд ли, – улыбнулся барон, а я отмахнулась:

– У вас будто нет сердца, Фьер. Не понимаю, как можно быть таким спокойным… Хотя с вашим-то конем всё хорошо, хвала богам. И чему вы улыбаетесь, в конце концов?!

– Вот сейчас я вижу в вас женщину, – ответил Гард и усмехнулся, заметив мое недоумение. – Порой меня изумляет ход ваших мыслей, поступки и сила воли, я бы смел утверждать, что у вас мужской склад ума, хоть вы милы и женственны. Но отсутствие ожидаемых эмоций зачастую удивляет, вы полны здравомыслия и просчитываете ход, прежде чем его сделать. Вы чаще играете женщину, чем бываете ею, и тем ценней моменты, когда ваше истинное начало прорывается наружу. Сейчас именно такой момент. Вы – наседка, Шанриз. Так и вьетесь над своим цыпленком. – Барон вдруг раскинул руки и закудахтал, подражая курице.