– Чего же, ваша милость?

– Я не смею сказать об этом, – заупрямилась баронесса, продолжая обстрел государя глазами.

– Чего же вы стыдитесь, ваша милость? – с любезной улыбкой спросил король. – Говорите же, не бойтесь.

Баронесса Таркис чуть изменила позу, всего чуть-чуть, но теперь ее грудь в глубоком декольте была похожа на предлагаемое лакеем блюдо, подставленное почти под нос Его Величеству. Его взгляд скользнул туда, куда ему предлагали заглянуть, после посмотрел в глаза ее милости прямым взглядом и спросил незнакомым мне тембром, живо напомнив урчащего кота:

– Так что же вас огорчает, ваша милость?

– Смею ли я признаться в этом…

– Приоткройте завесу своей тайны, баронесса, – улыбнулся король.

За нашими спинами явственно хмыкнула герцогиня. Его Величество покосился на нее, но ее светлость уже с преувеличенным интересом взирала вниз на ристалище. Впрочем, сомнений не было, что она продолжает слушать.

– Меня огорчает, что там нет вас, государь, – с придыханием ответила женщина и подалась вперед. – Вы бы затмили всех остальных, Ваше Величество.

– Чем же? – полюбопытствовал тот.

– Вы так прекрасны, так восхитительны и мужественны государь, – продолжила выводить трели ее милость.

– Вот как, – король склонил голову: – Благодарю, баронесса. Шанриз, – вдруг обратился он ко мне. Я ответила вопросительным взглядом, и государь не без ехидства произнес: – А вы говорили, что я вовсе не красив, что у меня резкие черты лица.

– Но в мужественности я вам не отказала, Ваше Величество, – справедливо заметила я.

Кто-то ахнул, выдав, что слушает нас не только герцогиня. Баронесса Таркис в священном ужасе на миг прикрыла губы кончиками пальцев, а после жарко заверила монарха:

– Но это неправда, государь. Вы необычайны хороши собой.

Король смотрел на меня с неприкрытой иронией, я пожала плечами и отвернулась, скрыв улыбку.

– Стало быть, я красив? – вопрос относился уже не ко мне.

– Я не посмела бы лгать вам, Ваше Величество, – ответила баронесса Таркис.

Тихо фыркнув, я устремила взгляд на ристалище. На арену вышел барон Гард. Он отсалютовал своему противнику рапирой и приготовился к поединку. Я подалась вперед, готовая следить за моим другом, наперсником и фаворитом на время турнира. Лицо барона было суровым, он всё еще злился, и причиной его гнева была я. Покачав головой, я перевела взгляд на графа Дренга, чей поединок начался раньше и всё еще продолжался.

– И все-таки он хорош, государь, – произнесла я, глядя на королевского любимца.