Рэтмир скупо поклонился и решительно вышел из зала, кивнув мастеру переходов следовать за ним.

— Сколько?

— Сто двадцать полноценных мастеров, пятьдесят восемь помощников, способных открывать коридоры, и мы подобрали еще около двухсот добровольцев, что способны подхватить нашу магию.

— Итого триста семьдесят восемь защитников.

— Мы готовы на все, — заметил мастер, — но как строители переходов могут помочь вам?

— Расскажу это сразу всем. Скажу одно, в моих намерениях нет желания рисковать вашими жизнями, и потому будем делать все возможное, чтобы свести риск к минимуму.

— Как скажете, Ваше Высочество.

Они уже практически были у дверей, как раздался шум потасовки, и в ноги Рэтмиру рванул человек.

— Выслушай меня! Молю! Просто выслушай, — Кристан, стоя на коленях, выражал полную покорность. Рэтмир замер, борясь с желанием скрутить мальчишке шею. Он притащил сюда Нику, подверг её опасности и просто был Ле Вильмоном, человеком, чье имя сводило с ума от гнева и ярости.

— Прошу…

Он хотел его пнуть. Наорать, что его отец отнял у него родителей, лишил детства, а сам Кристан на пятнадцать лет изгнал его и практически убил… Но остановился, увидев слезы. Он помнил, как Кристан рыдал на заставе, когда Нордик напомнил ему про деда. Отчаянно, надрывно…

— Меня ждут, — резко одернул он и шагнул к дверям, обходя Кристана, парень только опустил голову, и слезы каплями упали на пол. Именно эта сломленность заставила Рэтмира добавить: — Жди меня в кабинете, у тебя будет пять минут.

Где-то на землях Анрогского королевства

Ника задремала и увидела странный сон. Две армии стояли друг напротив друга. С одной стороны люди — с другой монстры. Рэтмир и Лесар замерли между ними и готовились нанести друг другу смертельные удары. Ника закричала в желании остановить сражение и очнулась в подвале. Оракулу видно тоже снился плохой сон. Лежа на мешках, он стонал и не мог найти покоя, переживая муки безвременья и нескончаемой очереди из пробуждения и требований выполнения желаний. Ника, желая успокоить парня, коснулась его груди и провалилась в этот ад. Все ее чувства сжались до одной точки и раскрывались только, когда поступала команда проснуться. Она открывала глаза, а перед ней мелькали лица, желания и нескончаемый приказ выполнять их и спать, когда магия срывалась с кончиков пальцев.

Это походило на вечное утопление, где пробуждение было, как глоток воздуха, и тебя снова погружали под воду. Оракул пришел в себя раньше, чем очнулась Ника от этого кошмара. Он сел, потрясенно вглядывался в напряженное личико девушки. Стерев дорожку от слезы, отнял руку девушки от своей груди и поддержал ее, когда она стала заваливаться.