Он спустился во двор, где встретили его мужи, громко галдящие и наперебой поздравляющие с тем, что скоро случится. В шутку спрашивали, как он докатился до решения жениться. Их безобидные, оправданные обрядом вопросы неприятно кололи напоминанием о Гесте. Заворочалось в груди раздражение.

Кирилл дошёл через тронутый лёгким оттенком молодой листвы яблоневый сад. Ступил на тропку, что вела к капищу и остановился перед бревенчатым мостиком, шириной — только вдвоём бок к боку и пройти. Благостно смотрел на него волхв вдалеке, у идола Перуна. Стояли на требном столе богатые жертвы для всех Богов. А пуще всего — для Лады, что нынче одарит молодых своей благодатью. Звенели женские голоса, разливались по роще, отражались тихим эхом от стены детинца. Сейчас подружки приведут невесту, разодетую в красное платье с богатой бармой, смущённо улыбающуюся.

Но время шло, Кирилл переступая с ноги на ногу, терял терпение, но ничего не происходило. Гости начали тревожно оглядываться, волхв посмурнел, не понимая, что ему делать. Но напряжение, вмиг охватившее всех, спало, как только показались на тропинке женские фигуры. С новой силой взвилась венчальная песнь, но оборвалась, когда стало понятно, что среди идущих к капищу девиц Заряны нет.

— Не гневись, княже, — выступила вперёд всех Горяевна, прикладывая руки к груди. Кажется, в её глазах стояли слёзы. — Искали. По всему дому искали голубку… Как сквозь землю провалилась. Оставили-то всего на миг. Чтобы одна побыла, с мыслями собралась…

Она продолжала что-то лепетать, но смысл её слов терялся за нарастающим в голове шумом. Кирилл стоял неподвижно, и собственная грудь казалась ему гранитной плитой, слишком тяжёлой, чтобы подняться и впустить воздух. Каждый вдох давался с трудом. Он молча обошёл Горяевну и направился в дом, не замечая поражённых восклицаний гостей и их недоуменного ропота.

На ходу снимая корзно, что давило на плечи, он поднялся в покои боярышни, дёрнул дверь и встал на пороге. Брошенное на постели красное платье слепило глаза своим вызывающе, насмешливо праздничным цветом. Кругом царил лёгкий беспорядок, как будто Заряна собиралась впопыхах. Но совершенно точно можно было сказать, что она попросту сбежала. Перед самым обрядом, когда притупилось внимание женщин, что окружали её все эти дни. Сбежала, оставив Кирилла перед треклятым мостом одного, словно неудачливого ухажёра, которому предпочли любимого.

Ладони точно сковал мороз. Кирилл опустил взгляд: их снова окутывало серое марево. Он потёр ими друг о друга, пытаясь смахнуть ядовитый дым Забвения, но не смог. Нутро скрутило в приступе невыносимой, болезненной тошноты. Согнувшись, он вцепился в дверную арку, и там, где дерева коснулись его пальцы, остались подпалины. Снизу по телу поднимался жар, разрастался, набухал и переливался через край, как перестоявшее тесто. Свадебное платье Заряны вспыхнуло и в мгновение ока обратилось пеплом.